— Немного поиграла в глупую. — Микаса отложила телефон на кофейный столик и легла на диван, чувствуя легкое головокружение. — И пожалуйста. Он выложил вот это.
— Да ты жена декабриста, — бросил Эрен, наконец останавливаясь. Удачно всплыло сравнение в памяти из обычно скучных школьных уроков. Странно, но всевозможные темы различных революций, идеи о стремлении к чему-либо большему его привлекали. Нельзя было сказать, что он разделял все эти взгляды, но изучать данную тему было интересно. — Всегда верна, и в любую дрянь за мной. Удивительная. — Он присел рядом, с волнением кладя ладонь ей на лоб, а после осторожно целуя ее пальцы. — Ты в порядке вообще?
— Я устала. — Она вздохнула, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы, но вышло плохо. Слеза покатилась по краснеющей щеке, из-за чего Аккерман отвернулась и быстро смахнула ее. — Серьезно: почему жизнь стала похожей на какой-то дешевый сериал? Я хочу домой.
— Наверное, потому что я тогда вышел из клуба с таблетками в руке? — немного виновато предположил Йегер. Он хотел было тут же заключить Микасу в объятия, но и не намного меньше пылал яростью, готовой уничтожить Стоуна. Никто не имел права доводить до слез столь прекрасную девушку, защищать которую и любить Эрен пообещал уже не только самому себе. Но пока что нужно было разрядить обстановку, отвлечь Аккерман хоть немного. — Я прихватил тебе яблочно-морковный фрэш. В интернете сказали, что ты это любишь. — Быстро достав из бумажного пакета, он протянул стакан и легко улыбнулся, стараясь прогнать хоть часть негатива.
Микаса засмеялась, глубоко вздыхая.
— В интернете? — Она взяла фрэш из его рук. — И кто за мной следил?
— Те же, кто предположил, что я терпеть не могу грейпфрут. — Дрожь от волнения не прошла, но Эрен как мог старался переключиться на что-то более приятное. — Слушай, я хотел сказать, что… — Поправив волосы Микасе за ухо, он отвел взгляд. — Понимаю, не лучшее время. Но в моей квартире под кроватью есть небольшой сундук. Там код тридцать три тринадцать. Лежат мои старые записи, тексты, наброски, всякая другая чертовщина. А ключи от квартиры я всегда храню во втором дне в сумке. В бумажнике. Или еще у соседки сверху. Она знает, кому можно отдавать запасной ключ. Я хочу, чтобы ты об этом знала. Просто хочу. Мне так спокойнее.
— А ты должен знать, что у меня в доме… — Она замолчала, серьезно глядя на него. — Ничего нет. Кроме моей тетради и дневника времен школы. Серьёзно, мне буквально нечего вписывать в завещание. Только коллекцию прозрачного белья.
— Главное, что мне ты досталась. Разве еще что-то нужно? — Он мягко коснулся губами ее лба и переместился на пол. — Может, тебе еще что-то принести? Выезжаем скоро. — Поднявшись, Эрен начал собирать вещи, аккуратно складывая в сумку. — Еды взял нормально. Будем издеваться над ребятами. Пусть нюхают и слюньки пускают, — уже из спальни произнес он.
— Поделимся, если надо будет, ни к чему жадничать.
От скуки она теребила пальцем трубочку от фреша. Вещи даже не были разобраны, так что смысла сейчас бегать и готовиться не было. Просто быстро закинуть сумку с ванными принадлежностями в чемодан и все. Снова автобус, снова шум и попытки расположиться удобнее, после чего новый город, новый концерт. Куча пьяных, или не очень, людей. Это было похоже на ад.
Когда все вещи уже стояли возле двери, Эрен глубоко вздохнул и, взглянув на цифры на экране смартфона, неторопливо подошел к Микасе. Этот жест скорее был инстинктивным, обычной привычкой, ведь в любом случае он сделал бы ровно то, что решил. Даже если бы они безбожно опаздывали.
— Давай, двигайся, — неловко произнес Йегер, но, не дожидаясь ответа и какой-либо реакции, он отставил на столик стакан и примостился рядом на диване, легко переместив Микасу на себя, прижимая ее голову к своей груди. Даже получив немного времени, чтобы обдумать, он так и не смог подобрать слов, поэтому решил прибегнуть к проверенному методу — объятиям. — И не думай вырываться. — Нежно перебирая ее волосы, он поглаживал пальцами кожу ее головы, вспоминая, как в детстве приходил в норму именно таким образом. Это дарило ему спокойствие, поэтому сейчас Эрен старался поделиться этим и с Микасой.
— Что сделаешь, если попытаюсь? — Она прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, но это не помогало. — Покусаешь?
— Если потребуется, и если от этого тебе будет легче. — Он поцеловал ее в лоб, убрав волосы как можно аккуратнее. — Но даже если ты начнешь кусаться, то все равно не отпущу тебя сейчас никуда. Буду обнимать и целовать, пока тебе не станет легче. — Он говорил на полном серьезе, давая понять, что так бы все и было. — Мика, мне тоже бывает страшно. И тоже хочется спрятаться от всех проблем, переживаний, воспоминаний… Но я сейчас скажу самую банальную вещь, над которой можешь посмеяться. Мне не хочется убежать домой от этого. — Сердце забилось еще чаще и в ушах зашумело. Сглотнув, Эрен сперва чуть запрокинул голову, но тут же опустил взгляд на руку Микасы, переплетая с ней свои пальцы. — Дом будет там, где ты. И с тобой всегда спокойно, — произнес он хрипло, сразу замолкая.
Микаса молчала, внимательно слушая его. Судорожно вздохнув, она села на его живот и, громко всхлипывая, стала стирать со своих щек слезы. Но они не переставали идти — напор только усиливался.
— Сука, — прошептала она, глубоко вздыхая и пытаясь встать. — Мне нужно побыть одной. Ненавижу плакать.
— Я уже сказал, что никуда тебя не отпущу и одну не оставлю. — Сейчас его голос звучал даже властно, четко обозначая серьезность намерений. Приподнявшись, Эрен прижал Микасу вновь к своей груди, обнимая двумя руками. — Ты — самая сильная девушка, из тех, кого я только знаю. И невероятно добрая; я и это знаю, хоть ты и скрываешь. — Его руки медленно проходились по спине Аккерман, но не давали отстраниться. Поясница медленно начинала ныть от напряжения, но Йегер не менял положение, разве что поудобнее разместил ноги, скрещивая их за спиной Микасы. — Все проблемы решаемы, и просто попробуй поверить, что я буду рядом. Начни уже привыкать, что теперь не одна. По себе знаю, что это сложно. Черт. Я не умею толкать речи. — Прижавшись подбородком к ее макушке, он медленно выдохнул. — Ты сказала мне, что не бросишь меня. Тогда, в автобусе. Теперь я скажу тебе то же самое. И если ты мне не веришь, то обижусь уже я. Понятно?
Микаса отстранилась и перестала плакать, удивленно уставившись в его зеленые глаза и выдавив из себя тихое «понятно». Сморгнув последние слезы, она аккуратно поцеловала его, стараясь вложить в это действие всю нежность, которая пряталась где-то глубоко внутри, которая не иссякла после череды крупных разочарований. Отстранившись, она положила лоб на его крепкое плечо, ощущая, как сильно пульсировали глаза.
— Умирать страшно. Я не хочу умирать.
— Я всегда буду тебя оберегать, родная, всегда. — Он опустил ладонь на ее голову, аккуратно поглаживая, стараясь не зацепить грубыми пальцами ее волосы. — Что бы ни произошло. — Йегер говорил тише, но не с меньшей уверенностью. Спроси его, был ли в его жизни момент, когда он готов был выполнить любую просьбу, преодолеть любое препятствие, — он назвал бы именно этот. — И я не допущу, чтобы ты плакала вот так горько. — Его сердце сжималось, готовое разорваться, но Эрен сохранял видимое спокойствие. Сейчас он должен был делиться с Микасой именно этим. И не нужно никому бить носы, доказывая что-либо: Йегер просто пытался стать опорой для его самостоятельной, любимой, невозможной девчонки, которая сейчас позволила ему увидеть свою слабость. — Я ведь рядом, а значит и бояться тебе нечего.
Приподняв лицо Аккерман, заключив его в ладони, он провел большими пальцами по ее щекам. Легкая улыбка засияла на его губах, и он привычно коснулся своим кончиком носа ее, прикрывая глаза.
— Хорошо. Я… доверяю тебе.
Микаса вдруг хрипло засмеялась, скрещивая ноги за спиной и, приподняв его лицо, чмокнула в губы. Аккуратно в щеки, кончик носа, лоб, веки и снова к губам, мягко обхватывая нижнюю и крепко обнимая.
Обняв в ответ, Эрен слабо усмехнулся, ответив на поцелуй. Понимая, что реакцию организма никак не спрятать по щелчку пальцев, он сомкнул колени, устраивая Микасу чуть повыше, утыкаясь, как кот, в ее шею, все еще дыша спокойно.