— Я не хотел, чтобы так… Я не врал… — Всхлипнув, он опустил голову рядом, ощущая макушкой тепло ее дыхания. Пальцы дрожали, словно отыгрывали фугу на незримых клавишных. — Обещал ведь защитить. Родная моя. Не брошу.
Палец Микасы дрогнул, но она так и не проснулась. Равномерное хриплое дыхание было единственным источником шума в палате, кроме жужжащей лампы, стоящей рядом с подоконником.
— Маме обещал быть для тебя сильным. Твоим рыцарем. — Проведя вновь ладонью по щеке, смахивая влажные полосы, Эрен прижал ладонь к щеке Аккерман. — Живи только.
— Время, — недовольно прошипела медсестра, возвращаясь, и, не спрашивая и не ведясь больше ни на какие манипуляции, вернула Эрена в его палату, пригрозив, что привяжет его и вколет снотворное, потому что под ним он никому проблем не сможет создать. В том числе и себе.
Комментарий к Глава 19
pulcino* - (итал.) птенчик
tesoro* - (итал.) драгоценность
========== Глава 20 ==========
Комментарий к Глава 20
* “Måneskin” - “I wanna be your slave”
Ранним утром в больнице на удивление было тихо. Из приоткрытого окна в палату назойливо пробирался весенний ветер, упрямо вытесняя запахи медикаментов.
— Врач сказал, что питание здесь отстой, — протянул Порко, раскачиваясь на стуле. — Попросил принести что-нибудь толковое. А я что, кулинар, что ли? Уболтал подругу приготовить что-то подходящее. Поэтому давай уж не выпендривайся, а ешь. Знаю, что не хочется, но я постараюсь за тобой теперь проследить. Уверен, что чертов Йегер мне башку открутил бы, брось я тебя одну. Вещи твои вот принес. — Он кивнул на небольшую сумку. — Вдруг больничная надоест.
— Чувствую себя так, будто бы по мне проехался танк, — прохрипела Микаса, приподнимаясь на локтях, но тут же падая обратно. — Мне точно можно это есть? Выглядит не очень съедобно.
— Да. Только такое вот отвратное и можно, уж извини. — Галлиард откинулся на спинку стула, принимаясь считать точки на потолке. — Доктор сказал, что можно будет заглянуть к Эрену, хотя и…
— Пойдем. — Микаса совершенно серьезно взглянула на него и попыталась сесть. Буквально пересиливая себя, она начала вставать с кровати, чувствуя резкую боль в вене. — Такое ощущение, что они взяли самый толстый шприц.
— Нет. Просто тебе делали столько капельниц, что я заебался их считать. — Порко помог ей подняться. Удивительно, что она была бодрячком. А может, просто делала вид и терпела боль. — Спорить с тобой бесполезно.
Сам он в палату к Йегеру так и не решился зайти за все это время. Видеть человека, который еще недавно был вполне себе здоров и буквально наслаждался жизнью, а теперь вот так вот лежал на больничной койке и даже походил сам на себя мало… Порко не был трусом, не был брезгливым или впечатлительным, но это оказалось для него слишком.
— Слушай, я… — Он провел ладонью по шее, бросив короткий взгляд на тело Йегера. — Я пойду прогуляюсь немного. И потом как-нибудь загляну.
— Иди. — Аккерман даже не взглянула в сторону уходящего Порко. Тяжелый больничный стул со скрипом встал рядом с койкой. Она устало села на него и скривилась от боли, но быстро взяла себя в руки. — Выглядишь ужасно, хах. Почти как тогда, в том задрипанном клубе.
Микаса аккуратно взяла Эрена за руку. Пальцы были холодные, почти не гнущиеся, от чего складывалось ощущение, что она трогала труп.
— За неделю до своего двадцать седьмого дня рождения, — она говорила тихо. — Думаешь, это смешно или просто издеваешься? Если умрешь — будешь лгуном. Наобещал мне там всякого и все, пум. А мне двадцать. Жить дальше как прикажешь?
Жидкость из капельницы тихо капала в трубку. Равномерное хриплое дыхание в кислородную маску могло раздражать, но главным было то, что он дышал.
— Они тебя обстригли просто ужасно, — спустя несколько минут молчания заметила она. — Выглядит забавно. Блять, я так ненавижу больницы. Не хочу здесь находиться. Просто проснись уже.
Вдруг взгляд Аккерман зацепился за ее сумку, которую в спешке положили к вещам Йегера. Тяжело вздохнув, она притянула ее к себе и стала нервно копаться в ней. Тонкие пальцы зацепились за потрепанный, аккуратно сложенный листик, который ей отдал Эрен. Микаса положила голову на его кровать так, чтобы холодные пальцы касались ее лба, и начала вчитываться в текст, написанный аккуратным почерком. Он явно старался над каждой витиеватой буквой. Для себя она подметила, что, возможно, Эрен несколько раз переписывал его, чтобы добиться полной аккуратности.
«Я хочу тебя успокоить.
Я хочу заставить тебя нервничать.
Я хочу освободить тебя.
Но я, черт побери, слишком ревнивый.
Я хочу дергать твои струны,
Словно ты мой Telecaster»*
Внимательно, стараясь впитать в себя текст, Микаса читала и слегка смущенно улыбалась. Ну а кто бы не улыбался? Ей посвятили уже вторую песню. Только вот улыбка сразу же погасла, а Микаса вернулась в реальность. Нервно запихнув листик в сумку, она откинула ее в сторону и легла обратно. В голове не было мыслей абсолютно, лишь холодная тишина. В какой момент судьба решила, что дать ей человека, с которым можно было бы прожить жизнь, и сразу же забрать его — весело и смешно?
— Лучше бы я выпила ту бутылку, и не было бы никаких проблем. — Она прислонила его руку к своей щеке, морщась от боли. Еще чуть-чуть и чувство вины съест ее душу. Микаса ведь знала: если бы не она, все было бы иначе. — Лучше бы мы вообще не встретились.
Вырвавшийся из-под маски хрип больше походил на рычание жуткого существа, чем на человеческие попытки что-то произнести. Свободная от капельницы рука Эрена поднялась и тут же упала на его лицо, и недовольный хрип повторился. Как после сильнейшего опьянения он пытался взять под контроль свое тело, но это не получалось, и он только сильнее злился, скидывая с лица надоевшую маску.
— Я бы… — на вдохе произнес Эрен, — я бы нашел тебя. — В горле саднило, словно его расцарапали когтями, а пересохшие губы тут же треснули, только никакой боли он не почувствовал из-за введенных препаратов. Да откуси он сейчас себе язык, казалось, даже не заметил бы. — Врачи охерели. Не пускают. — Он говорил неторопливо, каждое слово давалось с трудом. Еще бы: пересохший рот, боли в горле, да еще и заторможенная реакция делали свое дело.
— Ты козел. — Микаса отвернулась, всхлипывая. — Ты знаешь, что напугал всех до усрачки?
— Эй. — Он потянулся, пытаясь коснуться ее руки. — Ты живая. — Сознание мутилось, но улыбнуться силы нашлись, только расслабленное выражение лица тут же сменилось беспокойством. — Стив. Это был Стив. Он… Он тебя хотел убить, не меня. И я думал… Я видел, когда он шприц в тебя воткнул. Сука. Убить его надо. — Эрен приподнялся, морщась, будто в следующую секунду уже собирался встать и пойти.
Микаса стерла слезы и подсела к нему, заставляя лечь обратно, заключая его лицо в свои холодные ладони. Поцелуи на щеках, на носу, на губах были едва ощутимы.
— Не нужно никого убивать. Лучше следи за своим здоровьем. — Аккерман прижалась к его лбу своим.
— Прости, — произнес он совсем тихо. — Прости, что не защитил, как обещал. Прости за все, через что ты прошла из-за меня. — Зажмурившись, Эрен прижал свою ладонь к щеке Микасы, но голос дрожал, а слезы так и норовили политься ручьем. Они уже текли по щекам, только Йегер этого даже не замечал. — Я думал, что никогда не смогу тебя коснуться.
— Запугали они меня все, — прошептала она, стирая с его щек слезинки. — Представляешь? Если бы я не подслушала и не спустилась тогда…
— Я… — Хотелось сказать, что он больше никому не позволит даже подозрительные взгляды в адрес Микасы, но обещания, как было понятно, могли разрушиться в любую минуту. — Я бы умер. — Заключение не утешительное. Эрен отвел взгляд, чувствуя до сих пор привкус вины. — Ты меня два раза спасла. — Непроизвольно всплывал вопрос: «Стоило ли вообще это делать?». Насколько его жизнь была важнее спокойствия Микасы? Или зря накручивал себя все эти дни, что стал причиной ее бед? Только та фраза, которую обронила Микаса, сейчас вернула сомнения. — Ты ведь не думаешь, что мы зря встретились? — Медленно моргая, не убирая ладонь, он смотрел в эти серые глаза, дарящие долгожданное умиротворение. Смотрел, будто от этого зависел результат его лечения, и вообще вся дальнейшая жизнь.