— Тогда у нас было бы меньше проблем, не стану лгать. — Она отстранилась, отворачиваясь. — Я испытываю чувство вины. Вплоть до тошноты. Если бы не моя идиотская упертость, мы бы не находились здесь. Я виновата. Но это не значит, что я не люблю тебя.
— Тогда… — хмыкнул он, улыбаясь уголками рта, — мы солидарны и в чувстве вины. — Эрен задумался, но вскоре заластился котом, прижимаясь лбом к руке Микасы, хоть капельница и не позволяла ему заключить ее в объятия, утянуть за собой, расцеловать и, крепко прижав, никогда не отпускать. — Но твоя упертость заставила меня добиваться тебя. Я гребаный монстр, ищущий искупления, — повторил он одну из строк, которые совсем недавно помогли ему, вылившись в полноценный текст, выразить собственные мысли.
— Ладно. Хватит, я не хочу плакать. — Аккерман снова всхлипнула. — Зато их всех посадят. Уже точно.
— Ну, плакать надо в других случаях, согласен. — Попытка пошутить отозвалась чуть давящей болью в груди, и Эрен был вынужден отстраниться на короткое время. — Я так отвратно соображаю, Мика: они накачали меня какой-то дрянью, чтобы я не подрывался искать тебя всякий раз, как просыпался. А сейчас вообще думал, что ты мне чудишься, что опять потерял сознание. — Покряхтев, Йегер все же смог присесть, чтобы прижаться ухом к груди Микасы, он судорожно вздохнул. — И впрямь живая.
— Могла быть мертвая, вколи он мне на несколько кубиков больше. — Она усмехнулась. — Мне нужно уходить.
— А может, мне пообещать еще раз облевать все коридоры больницы, чтобы мне тебя оставили? Поможет, а? — Он сильнее прижался, как настоящий представитель породы кошачьих, зажмурился, обвил свободной рукой ее талию. У самого же Эрена сердце билось на грани возможного. Что, если стоило ей уйти, и больше не вернется? В голове вертелись мысли, но все сдерживалось плотиной лекарств и прочей дряни, которой был напичкан его организм. — Обещай вернуться, — попросил он, не в силах сам оторваться.
— Куда я денусь? Угрозы жизни больше нет, отдыхай. — Микаса притянула Эрена за щеки, целуя и быстро отстраняясь. — Не рвись никуда и слушай врачей. Мне самой тяжко.
Йегер молча кивнул, моргнув, соглашаясь, хоть и добавил мысленно, что постарается. Возможно, что ночью и получится проскользнуть мимо сердитой медсестры. Эрен тяжело вздохнул, ложась на койку. Правда теперь была в том, что он обязан выкарабкаться, стать сильнее, чтобы уже точно защитить Микасу. От всех.
***
Соглашаться с рекомендациями доктора, не нарушать режим лечения — настоящий ад для строптивого Эрена. Но он послушно следовал всему сказанному. Разве он мог сейчас позволить себе сдаться, когда вновь смог ощутить тепло Микасы?
От одного только вида больничного питания хотелось блевать, лишь бы его не заставляли засовывать в себя эту гадость.
Дни сменялись один за другим; несколько раз в больницу пытались пробраться журналисты, но дойти до палат у них так и не получалось. Обязательные процедуры сводили с ума. Тело казалось измученным и иногда вообще чужим, словно до сих пор отторгало жизнь. Впрочем, отчасти так и было. Организм периодически устраивал Эрену встряски, говоря в лоб, насколько ему некомфортно.
«Зато удобно — грим накладывать больше не нужно», — пытался шутить Йегер, равнодушно пялясь в надоевший пейзаж за окном.
Лишний раз вставать он уже не пытался, получив нагоняй и от самой Микасы. Еще бы. Кому захотелось бы повторения ситуации с умирающим любимым человеком?
— Да не хочу я есть эту гадость! — морщась, проворчал Йегер, отворачиваясь. — Я лучше голодать буду, пока не смогу съесть жирный такой бургер с горчицей и выкурить сигарету. Да у меня уже легкие горят — как курить хочется.
— Ну ты попробуй, покури, — раздраженно сказала Аккерман, которая только зашла в палату. — Давай.
— Запрещают, — буркнул Эрен. — И пробовать не дают. Когда вся эта херня закончится, — он похлопал по кровати рядом с собой, — точно хочу свалить подальше из этой страны. Не мое это совершенно.
— Так что, опять уносить обед? — поинтересовалась санитарка.
— Да делайте с этим все, что душе угодно. Я лучше потерплю до вечера. Там хоть что-то съедобное, может, будет…
Санитарка расстроено собрала еду и вышла. Микаса аккуратно легла рядом с Йегером.
— Нужно есть, даже если это невкусно, понимаешь?
— Если только ты будешь приходить и кормить, — на полном серьезе произнес Эрен, но после все-таки рассмеялся, однако затем поморщился и рвано выдохнул.
— Эй, траванувшиеся, — с широкой улыбкой в палату бодро влетел Галлиард, — новости подоспели! О, да вы прям как из мульта «Труп невесты». Я думал, что за время моего отсутствия хоть немного покраше станете.
— А ты криво волосы уложил, — парировал Эрен, фыркнув, поудобнее устраивая руку на плече Микасы.
— Да в смысле? — Он взглянул в зеркало на стене, быстро поправляя выбившиеся пряди.
— Хватит. — Микаса села, поправляя смятое одеяло. — Будешь ли тут краше? Столько процедур, от которых выворачивает. Смотри, какие синяки на руках: жесть! Короче, все. Рассказывай.
— Реально повезло. Адвокат, которого посоветовал один мой друг, взялся за дело. Эрен, я обналичил твой счет — этот хрен хоть и берет много, но того стоит. Пришлось еще много где чего уладить, поэтому, друг, надеюсь, у тебя еще есть вклады, потому что здесь теперь совершенно пусто.
— Не переживай, разберусь. Давай уже дальше к сути. — Подсунув Микасе под спину подушку, он махнул рукой, прося ускориться. Галлиард всегда любил почесать языком, и иногда просто не мог остановиться, заходя в сплошные дебри.
— Ну вот вечно ты не даешь мне нормально рассказать. Все тебе побыстрее… — Порко немного обиженно закатил глаза. — Вот вам тогда: Райнера задержали ровно в момент, когда он собирался рвать когти куда-то. Прямо в его квартире задержали. Он даже скрывать ничего не стал — сдал с потрохами Стиви. Пока без понятия, как они сработались и почему Браун на все это согласился… Но вот вспомни, Эрни, я же сразу говорил, когда продюсер Райнера почти с распростертыми принял. Сразу ведь сказал, что басист у нас мутный.
— Гал, ты так на каждого новенького говорил. И про каждого басиста шутишь. — Йегер сжал переносицу, хмурясь, пытаясь переварить все.
— Если это правда, мне что, молчать? Но не суть. В отказ он не пошел, поэтому есть шикарная возможность посадить их за попытку довести до суицида, за угрозу жизни, за попытку отравления, за манипуляции, угрозы… Там еще очень много всего вылезает — на десятки лет заключения. Весело, правда?
— Да уж, очень весело. — Аккерман начала массировать виски. — Нужно выложить все и закрыть их. Блять! — Она хлопнула ладонями по бедрам и повернулась в сторону Порко. — Я даже четырех недель не пробыла в группе, а по ощущениям — прошел год.
— Да какая там группа, Микаса, — хмурясь выдавил Эрен. Принимать факт, что человек, с которым столько лет играл плечом к плечу, с которым прошел через многое, вдруг стал предателем, было сродни вонзанию ножа в сердце. — Закроем их обоих.
— Я уже передал всю информацию, которая у тебя была, адвокату. О, он шикарный, я не вру. — Щелкнув пальцами, Галлиард подмигнул Аккерман. — Все будет просто замечательно. — Заметив смурное выражение лица Эрена, Порко склонился, делая вид, что разглядывал его. — И что это вдруг с твоей рожей? Стал выглядеть еще хуже, Йегер. Неужто считаешь, что мы втроем — не группа уже?
— Втроем? — хрипло усмехнулся Эрен. — Ребят, честно. Я хер знает еще когда до сцены вообще доковыляю. Какая группа?