— Шевели булками, красавчик. — Она ущипнула его за ягодицу. Прошипев, он прижал ладонь к многострадальному заду, на который и без того обрушилось слишком много приключений, из-за чего он больше походил на сплошной синяк. — Не демонизируй меня, и вообще. Что ты там постоянно бормочешь?
— Тебя я боготворю, — прошептал он на ухо, и едва задел кончиком носа кожу на шее. — Лучше бы готовилась, а не угрожала. Пара часов всего, пока еду не привезут. — Пройдясь подушечками пальцев по ее шее, остановившись на плече, Эрен, хмыкнув, поскорее направился в ванную.
Каждое такое касание Микасы порождало рой мыслей, заставляя вновь и вновь проигрывать в голове то, как она стонала под ним, как выгибалась… Ее тело было настолько манящим, что мысли о ее принадлежности к какому-то роду фей казались не такими уж странными. Невозможно же настолько сильно кого-то хотеть, что аж зубы сводило. И ведь не шутил, что хотелось, как тогда. Не сдерживаясь. На эмоциях. Без всех этих чертовых резинок, которые только мешали. Мешали — это он точно теперь знал, вспоминая, насколько горячее, приятнее было двигаться… Вдох. Выдох. Вдох. Прикрыв глаза, потому что возбуждение уже зарождалось в животе, сползало ниже… Этого еще не хватало! Асексуал, ага, как же. Это до Микасы у него отсутствовала какая-либо потребность в сексе. Даже с Аннабель Йегер воспринимал секс, как неотъемлемую часть отношений. Просто потому что так положено. Так нужно и правильно. Но в голове, в душе, он не получал удовлетворения от всего этого процесса, действуя интуитивно — так ведь все делают. Да и отказать на тот момент возлюбленной он не мог. Сейчас же Йегер замечал, насколько те отношения были ошибочными, болезненными, убийственными.
С Аккерман все было иначе. Он себя чувствовал иначе. Будто внутри кто-то поставил лампочку на нужное место, и все засияло поразительно красиво, влекуще… Настолько приятно и красиво, что хотелось снова и снова. И снова. До одурения, до бессвязной речи, до черноты перед глазами. Блять. Эрен тяжело и прерывисто выдохнул, затем так же вобрал в себя воздух. Он сгорал изнутри без Микасы. Это пугало, но было невозможно приятно. Приятно ощущать себя настолько зависимым от человека, который чувствует то же самое.
Умывшись, Эрен стянул с себя одежду, залезая под холодный поток воды. Нужно было освежиться. Противная ситуация. Хотелось до одури вбивать Микасу в кровать. Вбивать до криков, до мольбы, до помутнения рассудка и до того, чтобы она могла выговорить только его имя, чтобы единственное, о чем могла думать, — о нем и том, сколько наслаждения получала с ним.
«Угомонись, Йегер!»
Ледяная вода жгла кожу, но становилось немного легче. Не заниматься же самоудовлетворением, как пубертатный мальчишка. Не думать о том вечере в отеле. Не думать об этом. Блять. И когда он успел растерять весь свой хваленый самоконтроль? Когда месяц воздержания или немногим больше стал чем-то невероятно сложным? Ответ на этот вопрос заставил улыбнуться. Микаса Аккерман. Райское создание демонов.
Смотреть на себя, пришедшего отдаленно, но в божеский вид, было приятно. Мысли упорядочились и больше не пронзали сознание порно-роликами.
— Нет, точно надо будет попробовать отрастить бороду еще раз. Не сейчас. Позже. Гораздо позже… — Понимая, что в итоге это все сводилось в «никогда», Эрен усмехнулся и, оставив полотенце сушиться, влез в свои свободные домашние штаны, которые оказались ему велики. Затянув веревку сильнее, он все же надел футболку.
— Мне определенно нужны будут тренировки, — начал он, заходя в спальню, — как я буду тебя… кхм… на руках носить и к стене прижимать, если мышцы не верну в прежнее состояние?
— Ну, можешь не носить. — Микаса безразлично дернула плечами. — Я вообще разницы не вижу. Максимум, что ты немного похудел. Как был качком, так и остался.
Горько хмыкнув, Эрен поправил футболку, передумав раздеваться. Возможно, что в глазах Микасы он и не изменился… Или же она специально говорила так. Как знать.
— А знаешь что… — протянул он задумчиво, опускаясь на кровать и устраивая голову на коленях сидящей Микасы, чтобы смотреть на нее снизу, — проблема в том, что я глубоко расстроен одним фактом, который буквально заставил меня вернуться в этот мир. Я так и не видел тебя в новом белье. Представляешь? — Он прижал ладонь к ее щеке, не позволяя отворачиваться. — Мне кажется, я забыл, что сейчас собирался сказать, — сглотнув, добавил он, повторяя пальцами чуть заострившиеся черты лица. — И не могу понять, как вообще заслужил то, что сейчас лежу здесь с тобой. Это тот самый неловкий момент из фильмов, когда персонажи целуются, да?
— Ты определись, что тебе нужно. Целоваться или на белье смотреть. — Она слегка укусила его за палец.
— Вот умеешь ты все перевести в пошлое русло, — ухмыльнулся он, ложась на спину и затаскивая Микасу на себя. — А кто сказал, что это нельзя совместить? Если только ты сейчас не… — Его руки забрались под ее легкое платье, которое она надела в спешке в магазин, и дыхание остановилось на короткое время. — Без белья. — Глубоко вдохнув, Эрен прикрыл глаза, медленно выдыхая, приводя свои фантазии в норму. Получалось отвратно.
Она стянула с него футболку и села удобнее, очерчивая пальцем его торс.
— Тебя так легко возбудить. — Аккерман усмехнулась. — Не понимаю почему ты загоняешься, если все еще выглядишь шикарно?..
— Просто это ты. И долгие… — пальцы прошлись по коже вдоль ребер, — очень долгие, — руки сжали обе груди, выбив из легких воздух, — болезненно долгие дни и ночи без твоего тела. И ради тебя такой хочется всегда быть лучше.
Волнение затмевалось накопившимся возбуждением, которое разрывало тело изнутри, требуя позволить воплотить желание в реальность. Рука Йегера пробралась между разведенных бедер Микасы, и на его лице мелькнула довольная улыбка, когда его пальцы несколько раз затронули чувствительные точки ее тела.
— Ты ведь и сама хочешь. — Ответная ухмылка, и он поддал бедра вверх.
— Хочу. — Она провела ладонью по его шее, целуя. Рука медленно опускалась ниже, ловко пробираясь в его штаны. — Поиграем?
Йегер только изогнул бровь, звучно сглотнув, не сводя взгляда с Микасы.
— И что же ты… — прервавшись, ощутив тепло ее пальцев, он шумно втянул воздух через нос, сразу же садясь, — делать собралась?
— Пробовать нечто новое. — Микаса снова припала к его губам, не давая ответить, сжимая его волосы, а другой рукой проводя от плеча до шеи. Когда воздуха перестало хватать, она отстранилась, придавливая его к постели. Розовая маска для сна тут же оказалась на его лице. — Если снимешь — обижусь.
— Это чуточку так нечестно — лишать меня возможности видеть. — Голос начал немного хрипеть, опускаясь, а пульс только участился. — А если она сама случайно слетит? Может ведь случайно слететь? — с какой-то надеждой предположил Эрен.
— Потом увидишь, — кусая его шею, прошептала она, слыша отчетливое шипение на свое действие. — Не заставляй меня привязывать тебя к кровати.
Эрен только хмыкнул, погружаясь в собственные ощущения, усиленные и столь долгим воздержанием и лишением возможности хоть что-либо видеть.
Аккерман опустилась ниже, целуя его шею, ключицы, живот. Пальцы ловко стянули его штаны, обхватывая давно затвердевший член. Язык медленно прошелся по головке, которую она сразу же вобрала в рот.
Прерывисто вздохнув, Эрен стиснул зубы, сжимая плотно губы, решительно не издавая звуков. Пальцы дрогнули, и он сжал их в кулаки, но запрет был ведь только на маску. Опустив не с первой попытки ладонь на голову Микасы, он не подталкивал ее, не перенимал контроль, только собрал волосы, сжав их, не отвлекая от процесса.
Наверное, стоило сказать какую-то банальную фразу «ты не должна», «можно ведь и без этого»… Но какого хрена, если это было настолько приятно и приносило удовольствие? Лицемерить, останавливая, точно не хотелось. Раз она это делает — значит, захотелось.