Микаса двигалась медленно, вбирая его все глубже, при этом помогая рукой. Аккерман кинула взгляд на его лицо, как он старательно сжимал челюсти, и отстранилась.
— Хочешь помолчать, да? — Она дунула на розовую головку и усмехнулась, заметив, что маска все-таки съехала, и откинула ее в сторону. Эрен вздрогнул, прожигая ее затуманенным взглядом. В контрасте с румянцем на его смуглой коже и приоткрытым ртом это выглядело достаточно интересно и чертовски притягательно. Словно смешанная невинность с дичайшей похотью. И все это сочеталось в его горящих глазах.
Аккерман медленно провела кончиком языка по стволу вверх, проходясь по тонкой нити уздечки. Не отрывая взгляда от лица Эрена. Она знала: тушь сегодня подведет. И она уже начала плыть от слегка слезящихся глаз, из-за чего взгляд Аккерман стал более пронзительным. Йегер сильнее сжал ее волосы, чувствуя, как она снова вбирает его, но теперь глубже и глубже. Легкие сдавило, и он не сдержал стона, инстинктивно надавливая на ее затылок.
Вспоминая, что неплохой способ — считать от тринадцати до нуля, Эрен прокусил свою губу, сразу ощущая слабоватый соленый вкус во рту. Дурацкий способ. Совсем нерабочий. И этот ее взгляд… Только за этот взгляд можно было продать душу, как минимум. С каждым движением Микасы, с каждым ее действием Йегер рвано хватал воздух сквозь зубы, уже не сдерживая довольное мычание. Его тело непроизвольно напрягалось, пробиваемое мелкой дрожью.
— Мика, я же так… — хрипло почти проскулил он.
Он двигал ей навстречу бедра, усиливая столь приятные мучения. Она отстранилась, снова проводя по головке напряженным языком, выводя на ней узоры, и только после обхватывая ее мягкими губами.
Зубы скрипнули от силы, с которой Эрен их сжимал, и это послужило причиной сорвавшегося глухого рычания и ускорившегося дыхания; от этого голова шла кругом. Микаса издевалась, как делала это всегда. Продолжила брать глубоко: ей хотелось слышать его тихие постанывания, вздохи. Ощущать на себе этот взгляд, от которого у нее кружилась голова и безбожно тянул низ живота. И она делала все, чтобы это продолжалось столько, сколько ей захочется.
— Блять, — вырвалось слишком громко и раздраженно.
Тяжело вздохнув, Йегер быстро отстранил ее, сразу же кидая на кровать и оказываясь сверху, задирая одной рукой юбку платья, а другой — сжимая ее руки над головой. Дрожащие пальцы никак не могли спустить трусики, от чего Микаса начала хихикать и послушно приподняла бедра. Но это не понадобилось. Прозвучал треск белья — порванная ткань приземлились прямо на прикроватную лампу, — и Аккерман снова не сдержала смех, слишком быстро перетекший в глухой стон. Он дернул заклепки, распахивая несчастное шифоновое платьице, и сразу же сжал двумя руками ее бедра, приподнимая их так, чтобы оказаться как можно быстрее внутри. Полностью. Одним толчком. Эрен уже не помнил себя; в его голове стучала твердая необходимость как можно скорее выбить из Аккерман столько криков и стонов, сколько было возможно. И плевать, что дышать было труднее обычного, что черные мушки летали перед глазами. Все это неважно. Он успел пару раз толкнуться глубже, прежде чем был вынужден чуть замедлиться.
— Дай мне привыкнуть, — прошептала Микаса, бесконтрольно сжимая мышцы и окончательно скидывая с себя лишнюю одежду. Волосы цвета вороньего крыла беспорядочно разметались на белой простыне, а изящные кисти рук сжали его грубоватые ладони, заставляя навалиться на себя всем весом. Аккерман слегка выгнулась навстречу медленным движениям, проводя ладонями по его спине.
Как бы ни сопротивлялся Эрен, но сдерживаться он уже не мог. Почти два месяца без близости давали о себе знать, пробуждая в нем нервное волнение, но Микаса тут же выбивала все мысли у него из головы, стоило только им встретиться взглядами. Грубо впиваясь в ее губы, он чуть придушил ее, сразу же возвращая небольшое расстояние. Он чувствовал, как сильно стучало ее сердце, ощущал и слышал, как она реагировала на каждое его движение. Даже с его талантом в написании текстов, он не мог подобрать слов, способных передать собственное состояние.
Беззвучно схватив воздух ртом, Йегер прижал средний палец к ее клитору, упираясь второй рукой в матрас рядом с ее головой и совершая хаотичные движения бедрами, хоть это и давалось не так просто и не так энергично, как еще недавно. От понимания, что пока еще не в полной мере восстановился, было не по себе, от этого он ускорил движения пальцем, прикусив губу, концентрируясь на своих мыслях.
— Черт, — простонала она, выгибаясь сильнее и откидывая голову назад, позволяя ему тут же припасть к шее, оставляя после себя красные следы. Дыхание сбилось, отросшие ногти впились в его спину.
Зашипев от внезапно остро ощутимой боли, Эрен двинулся еще несколько раз и, позволив ей кончить, поднялся. Руки сжали ее бедра, заставляя их двигаться ему навстречу. Он расслабился, позволяя мыслям разыграться. Только почувствовать бы это снова. И он почувствовал. Встретившись с ней взглядом, он все-таки не сдержался: кончая снова внутрь с тихим стоном, он навалился на Микасу.
— Никаких физических нагрузок, мистер Йегер, — еле слышно прошептала Аккерман, убирая дрожащими пальцами налипшую на лоб челку.
— Я бы скорее сдох не из-за этих нагрузок, а из-за того, что ты бы меня соблазняла постоянно, а я был бы вынужден дрочить в душе. — Прерываясь через слово, Эрен едва смог подцепить ногой покрывало, сморщившись от короткой судороги, но все же натянул его на себя. — Мистер Йегер, — с улыбкой тут же протянул он. — От тебя это так звучит…
— Как? — спросила она закрывая глаза.
— Чрезмерно пошло и развратно, — ухмыльнулся он, слизнув соленые капли с ее виска. Нагрузка и впрямь оказалась нехилой, и перед глазами какое-то время витали черные пятна. Только эйфория постепенно начала спадать, и он нахмурился, задумываясь.
Вопрос зрел уже давно, но Эрен никак не мог вскрыть его, вытащить наружу. Возможно, что и этот момент был неправильным, но оттягивать еще дальше уже было нельзя.
— Поговорим немного? Время еще есть. — Пригладив волосы ладонью, Йегер прикрыл глаза и вобрал побольше воздуха. — Ты… — Формулировка застряла в груди и не получила огласку. Спросить в лоб о том, хотела ли Микаса детей? Нет, слишком глупо. Но все ее фразы о том, что это чуть ли невозможно, заставляли Эрена непроизвольно задумывать снова и снова… Тогда зачем презервативы? Что-то явно было не так, и это не отпускало его. — Я не уверен насчет своих возможностей после стараний Стиви сплавить нас в мир иной, но… Я только что забыл о презервативе. Это же как-то неправильно. Мика, мы не говорили на эту тему в подробностях. — Он сжал ее пальцы, переплетая со своими. — Скажи мне, пожалуйста…
— Остановись. — Она приподнялась, нервно глядя на свои ногти. — Я же сказала, не переживай по этому поводу.
— И как мне прикажешь не переживать, если это напрямую тебя касается? — Он склонил голову, стараясь говорить как можно мягче, спокойнее. Вроде получалось. — Послушай, я не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки. Боже. — Эрен прижал ладонь к лицу, а затем притянул к своей груди Микасу, обвивая ее руками. — Я просто хочу знать, что с тобой. Ты же знаешь, что твои проблемы теперь напрямую касаются меня. Я принадлежу тебе, как и ты мне. Забыла? Расскажи мне, прошу. Вместе решим, что будем делать.
Эрен выдерживал дыхание, стараясь, чтобы его сердце не сбивалось с ритма. Он должен быть спокоен, чтобы суметь окутать и Аккерман этим спокойствием.
— Я бесплодна, — спустя несколько минут молчания сказала она. — Полностью. Даже одного процента нет на то, что у меня будут дети.
Вместо ответа Йегер только сильнее прижал к себе Микасу. В голове стучала пустота непонимания. Шутка? Нет, он не задумывался о детях, даже, скорее, не особо и хотел их. Разве что когда-нибудь потом. Когда перевалит за четвертый десяток — как минимум. Но ведь возможность должны была оставаться. Это все было несправедливо, паршиво и давило бетонной стеной, которую удавалось сдерживать, чтобы она не рухнула на них обоих. Черт. Эрен провел ладонью по спине Микасы, пытаясь понять, что говорить в таком случае. Однако лучше правды пока что ничего не было изобретено: