— Мелкая, не заставляй меня делать это на обшарпанном заднем сидении задрипанного такси, — оборвал он ход ее мыслей. — Простите, — обратился Эрен к водителю, на что тот понимающе кивнул и махнул рукой. Сам понимал, что правда. — И характер мне твой нравится. Разве я похож на человека, который будет что-то терпеть и насиловать себя чьим-то присутствием в своем личном пространстве? — Чуть повернувшись, Эрен склонил голову, наблюдая за Микасой, поглаживая костяшки ее руки большим пальцем.
Она снова отвернулась к окну, слегка дернув руку.
— Дома поговорим, — прозвучало как-то даже слишком серьезно.
— Ладно, — бросил Эрен.
Вот что он опять сказал не так? В голову Аккерман, как бы ни хотелось залезть, никогда не удавалось. Но это и было одним из качеств Микасы, которые тянули к ней магнитом. Ее хотелось разгадывать, узнавать, чтобы потом все начинать сначала из-за подобных брошенных фраз. Злиться на такое не было никакого смысла, поэтому Йегер только вздохнул, пытаясь отговорить мозг выдавать возможные варианты тем для предстоящего разговора.
Оказавшись в квартире, Эрен ослабил наконец галстук, оставив висеть его на шее, и расстегнул верхние пуговицы. Ноги благодарили его, выбравшись из заключения ботинок, и он даже довольно вздохнул, ступая на прохладный пол.
— Заварю чай, — предложил Йегер, проходя на кухню, желая поскорее хоть на что-то отвлечься.
— Ага, завари. — Откидывая плащ на кушетку, она двинулась в спальню и устало упала на кровать.
Чайник приятно светился голубой подсветкой, пока Эрен вертел во рту пшеничную чуть соленую соломку, как сигарету. По двум кружкам уже была разлита настоявшаяся заварка и разложен сахар. Пару раз роняя чайную ложку, вновь споласкивая ее под проточной водой, он все-таки наполнил кружки кипятком. Правда, выругался, попав себе на палец, тут же приложив за ухо, щурясь от неприятного ощущения.
Остановившись перед спальней, Йегер выдохнул, глубоко вдохнул и только после этого вошел. Поставив кружки на удачно оказавшееся на тумбе полотенце, он, не вынимая соломинку изо рта, принялся стягивать с себя пиджак. Поправив, он педантично отправил его на вешалку и только после этого присел на кровать, потирая виски. День выдался слишком напряженным.
— Я не хочу чай. — Она смяла под себя одеяло, утыкаясь в него головой. После суда голова кипела от мыслей.
Проведя ладонью по лицу, Эрен пробубнил едва слышно на немецком:
— Я уже не знаю, что сделать, чтобы ты хоть немного расслабилась и улыбнулась. Что? Хоть беги за огромным стаканом какао с маршмеллоу или мороженым с кленовым сиропом. Никогда не смогу залезть в твои мысли. Кажется, что я не умею тебя понимать, не чувствую, не знаю. Наверное, я настолько безнадежен в общении. И совершенно не умею поддерживать. Идиот. Стоило сказать, что ты — моя жизнь. Банальщик. — Сжимая переносицу, он слабо улыбнулся, уже не замечая, погружаясь в размышления, что говорил чуть громче. — И вот как ты отреагируешь на нормальное предложение? Шайсе. Откажешься — умру на месте. Блять. Ты меня наверняка полнейшим кретином считаешь. Опять давлю на тебя. И как меня терпишь только. И вот что? Бежать за цветами или шоколадным тортом? Но я ведь и здесь останусь, если ты этого захочешь. Зачем мне эта Германия, когда ты здесь? И мой дом там, где ты. Все же так просто.
Поднявшись, Эрен принялся нервно расстегивать пуговицы на рубашке, но это не особо получалось из-за дрожи в руках. Бросив это дело, он принялся за ремень, хоть и с ним дела обстояли не многим лучше.
— Что, правда? — Микаса повернулась к нему, внимательно оглядывая его лицо. — Прям останешься?
— Ха? — Повернувшись, он склонил голову, пытаясь переварить произошедшее.
Это, наверное, была шутка. Слуховые галлюцинации. Нет, он точно знал, что в настолько стрессовой ситуации говорил на немецком. Привычка, появившаяся еще с момента перелета в Америку. Так это что получалось? И до этого Микаса вполне понимала все его брошенные фразочки? В груди было подозрительно тихо, зато, уже спустя минуту, сердце ударилось в горле и тут же рухнуло обратно. Если бы не подоконник, удачно оказавшийся рядом, то Эрен точно осел бы на пол. Нервно сглотнув, он быстро расстегнул оставшиеся пуговицы, закинув галстук за плечо. Соломинка перекочевывала из одного уголка рта в другой и обратно.
Микаса продолжила на немецком:
— На самом деле, мой словарный запас не очень большой, — она хмыкнула. — В США изучают другие языки тоже и, на удивление, мне пригодились уроки немецкого. — Она кашлянула, возвращаясь на английский. — Хотя я их прогуливала. Просто ради интереса освежила недавно знания. А то вдруг, окажусь как-нибудь в Берлине.
— А… — Прочистив горло и пройдясь пальцами по гладко выбритой щеке, Эрен, все еще порядком удивленный, смотрел на Аккерман. — Ну и… много ты, — он сглотнул, — понимала из того, что я говорил? Так. Ладно. — Он хлопнул себя по бедрам и, поднявшись, зажал рот ладонью, замаячив по комнате. — В Берлине… И ты на немецком. С охуенным акцентом. Блять. Просто новый… кхм.
Она — один его сплошной фетиш. Но не озвучивать же это вот так.
— Все. — Она продолжала смерять его взглядом. — Абсолютно. Все.
Нервно усмехнувшись, он застыл на месте, раскусив соломинку, и она упала на пол.
— Какого ты молчала тогда, что понимала мою ахинею? — Эрен выгнул бровь, стягивая с себя рубашку и неторопливо вешая ее на стул. — Блять. — Он хлопнул себя по лбу. — Я же такую чушь нес! И сейчас продолжаю.
— Ну, а зачем говорить, если можно послушать? — Аккерман ухмыльнулась, поднимаясь с кровати. — Учитывая, что на немецком комплементы были посмелее.
Прижав ладони к лицу, Йегер выдохнул и нервно рассмеялся, понимая, что с этой девчонкой ни одна его уловка не работала.
— Тебе нравилось слушать, что я бы укусил за твою шикарную задницу, когда ты тогда доставала макароны с верхней полки? — Уголок его губ приподнялся, а верхнее веко нервно дрогнуло. — И когда ты чистила зубы. Я выругался, что это напомнило мне то, как ты… мне… — Эрен замолчал, ощущая слишком значительный прилив крови к лицу, которое хотелось опустить в лед. Его будто застукали с поличным за просмотром специфичной порнографии, если бы он смотрел таковую. — Вот ты извращенка. Я же теперь совсем пошляком выгляжу. Боже. — Он прижал ладонь ко лбу.
— Это ты извращенец, если вспомнить про то, что ты говорил во время секса. — Она кинула в него маленькую подушку и, пародируя его, повторила ту фразу: — Ах, детка, ты такая узкая. Черт, еще немного и я умру. У-у-у. А еще-е, — она ехидно протянула, глядя на него. — Хи-хик. Ладно, это возбуждает.
— Ах, ты ж, мелкая, — прорычал он, ухмыляясь. Конечно, смущение никуда так быстро не могло исчезнуть, особенно когда оказался раскрыт такой грязный секрет. — Ну и что же ты еще помнишь? Давай, скажи. Мне интересно, как это звучит в твоем исполнении. — Расстегнув ремень, он шагнул к кровати, но остановился, опустив только одно колено.
— М-м-м. — Она закусила губу. — Много чего еще. А вообще, ты мог бы и на английском сказать все это. Или трусишка?
— Я? — Стянув с себя галстук, он закинул его за шею Микасы и притянул ее к себе. — Тебе так нравится то, что я говорю тебе? Нравится слышать, насколько мне приятно двигаться в тебе? Или больше возбуждает, когда я озвучиваю желания? Например, что ты бы идеально смотрелась в своем прозрачном белье. Обездвиженная. Связанная по рукам и ногам. И чтобы могла говорить только тогда, когда я этого захочу. Чтобы… — Он сглотнул. Его губы были совсем близко, но он так и не позволил поцелую сорваться. — До самого утра. Блять. Как же я хочу просто трахнуть тебя уже нормально, как мог бы это раньше. И ты так стонешь, шайсе. Я на тебя уже нормально смотреть не могу. Что ты вообще со мной такое сотворила, м?
— Все это звучит так заманчиво. — Микаса прошлась языком по своим пересохшим губам. Жар медленно расползался по ее телу. — Особенно когда это говорит Эрен Йегер.
— Так что же ты решила? — Он приподнял пальцем ее лицо за подбородок. А в голове так и осталось звучать собственное имя ее голосом. Соблазняющим. Убийственным. — Каким же будет твой ответ? — Обернув галстук вокруг ее шеи и завязав, он взял ее руку и, поднеся к лицу, прошелся сперва поцелуями, а после языком, погрузив неторопливо ее указательный палец себе в рот, ухмыляясь, когда прикусил легко добавившийся средний.