— Если ты так хочешь, чтобы я тебя связал и прошелся ремнем по твоей заднице, — Эрен клацнул зубами прямо перед носом Микасы, но быстро выпрямился, — то можно просто попросить. Только вот в самолете лететь будет чертовски неудобно. Тогда была только моя рука. Кто знает, что в этот раз придет мне на ум. Плохое это дело — выводить меня на ревность. Отвратное, сказал бы. Неизвестно, что я выкину в следующий раз. — Опустив руки на ее ягодицы, он крепко сжал их, прижимая Аккерман к себе.
— Свяжи. — Она с вызовом глянула ему в глаза, проводя своей рукой по его руке вверх. — И накажи, может, перестану над тобой издеваться, папочка, — она прошептала последнее слово прямо в его губы.
Он успел только слегка ухватить зубами, прикусив, но тут же отпуская.
— Если ты скажешь еще хоть несколько подобных вещей, то, прости, конечно, но до кровати мы не доберемся. — И ведь хотелось не добраться, поэтому его рука легла на ее шею, чуть сжимая. — Скажи, что же ты чувствуешь, когда вокруг меня вьются другие девчонки? Наверное, неприятно. И, твою мать, Микаса, я хочу, чтобы все видели те следы, что я оставил. Это чертовски заводит. — Он говорил чуть сбивчиво, переходя на хрип, из-за чего голос казался вибрирующим, проникающим.
— Я могу ходить голая: в таком случае будут видны все следы, — она ухмыльнулась. — Я не ревную. Знаешь, почему? Потому что в любом случае ты — мой, никто из них не сможет выбить мой образ из твоей черепной коробки, сравниться со мной или хотя бы попытаться заменить. И даже если мы расстанемся, в других ты будешь искать именно меня, но по итогу все равно вернёшься. Так было и с ним, происходит и с тобой, но разница в том, что его я не любила, а тебя — да. И, говоря все это, ты в глубине души понимаешь, что никто другой на самом деле мне не нужен.
Ни с одним ее словом спорить не было никакого смысла. Она только озвучила факты, которые Эрен и без того знал. Возможно, прятал от какой-то своей части, боясь признаться, насколько привязался, казалось бы, к самой обычной девчонке. Таких ведь много… Нет. Определенно нет. Такая была только одна. И она была именно в его руках. Именно сейчас. И именно ее всегда было мало, всегда недоставало. Это было настолько странно, настолько непривычно — понимать, что с такой разницей в возрасте он, будучи вполне состоявшимся мужчиной, готов был на все ради одной девушки. Сколько бы он ни бахвалился, ни отрицал, но факт оставался фактом. Эрену Йегеру действительно никто не был нужен, потому что Микаса смогла выжечь все внутри него, заполнив собой.
— Я пытался большую часть жизни избегать наркотиков. Ну, ты знаешь. Та дрянь была единственным случаем. А вот как вышло в итоге. Микаса Аккерман. Официально. Хочешь ты этого или нет. Только ты мой наркотик с одной-единственной побочкой. — Эрен склонился и прошептал ей на ухо, убирая при этом руку с ее шеи. — Я женюсь на тебе рано или поздно. Такая вот удивительная побочка. Хотя. Вторая тоже присутствует. — Его руки прошлись по ее волосам, откидывая тяжелые пряди назад. — Мне еще никого так сильно не хотелось видеть голой. Но если ты будешь ходить так постоянно, то я точно умру. Но хоть умру счастливым, конечно. — Немного сложно было говорить нечто подобное, но молчать, услышав такие слова Микасы, уже не представлялось возможным.
— Что, прям женишься? — Она недоверчиво глянула на него. — Я потом проверю. И вообще: так быстро ты забыл о своих планах.
Вместо ответа на вопрос, Эрен мягко поцеловал Микасу в губы, провел кончиком языка по верхней, хмыкнув.
— В моих планах… — Его рука плавно, гладко прошлась по телу Аккерман, слегка сжав ее грудь, оставив небольшие полоски от ногтей на ноге, и скрылась между ее бедер, поглаживая. — Много чего интересного. — Ухмылка стала только хитрее, когда один палец аккуратно скользнул внутрь. — Но ты же не повторила то самое… Так печально. — Достав руку, он облизнул свой палец, смотря ей в глаза.
— Хочешь, чтобы я повторила? Хорошо. Свяжи меня и отшлепай так, будто бы я смяла все твои сигареты, которые ты так старательно прячешь за шкафчиком. — Она проследила за его пальцем, смутившись. — А я их, кстати, смяла. А еще. Тебе так нравится, когда я называю тебя папочкой? Неужели наша разница в возрасте настолько возбуждающе действует?
— Могу связать тебя и прочитать лекцию, почему мне нравится, когда именно ты так меня называешь. Но одна из причин. — Он склонился, закусил ее ухо, хмыкнув, и, целуя шею, добавил: — Так ты выглядишь покорной, видящей во мне защиту. — Отстранившись, он ощутимо шлепнул ее по ягодице. — Вперед теперь, мелкая моя, вываливай, что там у тебя за хренотень в ящике. Ишь. Сигареты мои уничтожила. Заноза. Зачем? — Мысль о том, что теперь не выйдет вновь ощутить этот запах заставила напрячься. Небольшая паника поселилась внутри, но пока что ее удалось спрятать как можно глубже.
— В каком ящике? Нет у меня никакого ящика. — Микаса отвернулась, смывая с себя остатки пены, и вышла из душа. — Вообще не понимаю, о каком ящике идет речь.
Быстрыми движениями она протерла запотевшее зеркало. Полотенце со странными узорами хорошо впитывало лишнюю влагу с ее волос.
— Но на лекцию я согласна.
Повернув вентиль, выключая воду, Эрен вышел следом.
— Это странно, что ты не подумала, будто я ничего не найду, раз уж вычистил почти всю твою квартиру и разложил все вещи, как следует. — Повесив сушиться брошенные трусы, он обернул полотенце вокруг бедер. — Уверен, такое нельзя было пропустить. Но опустим твое нежелание в приведение к единому порядку хранение этих самых вещей. — Он говорил намеренно низко, с некой поучительной ноткой, хоть и готов был засмеяться. — Поэтому. То, что я нашел бы все, что пряталось в твоем нижнем белье, — дело времени. Но блять. — Выдохнув, прикрывая глаза, он вытер волосы. — Сигареты-то за что? Я ведь не курил!
— Чтобы не было соблазна. — Она вздохнула, вешая полотенце на свои плечи и поворачиваясь к нему. — Ну, нашел ты, и что это дало тебе? И вообще, что за тон? Чувствую себя как шестилетка, которую отчитывают.
Эрен приблизился неторопливо, сдержанно оглядывая Микасу, и чуть склонившись произнес:
— Потому что наказывают только хороших девочек, которые плохо себя вели. Их заставляют стонать и кричать, чтобы больше так не делали. Но ведь одного раза им мало. А значит, нужно придумывать что-то новое. — Теперь он выпрямился, смотря на Аккерман сверху вниз. — Так что, мелкая. — Он был совсем близко, но не предпринимал ни одной попытки коснуться ее, хотя в мыслях уже несколько раз поимел ее в разных позах.
— Я смотрю, ты уже полностью восстановился, — она усмехнулась, глядя ему в глаза. — Попробуй.
— Эй, я же не настолько старый, — протянул он, прижимаясь спиной к стене, ощущая приятный холод. Сам он все же сомневался насчет полного восстановления, но очень уж не хотелось отказывать себе в такой возможности. Методично скрутив полотенце, которым только что вытер волосы, он хлестанул им по бедру Микасы, довольно улыбаясь. — Будешь еще пытаться перечить?
— Ай! — притворно взвизгнула она, но все же отошла. — Перечить тебе уже дело принципа.
— Ну все, принципиальная, — прошипел Эрен, закидывая Микасу на плечо. В этот момент «можно ли так делать» было на последнем месте. — Доигралась.
Уже в спальне он бросил ее на кровать, проследив, чтобы она не ударилась ни обо что. Не дав сдвинуться, он сел сверху, удерживаясь чуть на весу, не наседая на Микасу. Прикинув, что можно сделать, Эрен перевернул ее на живот.
— А теперь вытяни руки и не двигайся, — прошептал он и, не сдержавшись, поцеловал ее шею, бережно откинув волосы в сторону.
Она завязала волосы в хвост и вытянула руки, ерзая.
— И что дальше? Вскроешь мою коробку?
— Зачем же настолько нервировать соседей? Они и без того уже проклинают тот день, когда я здесь появился. Не будем настолько портить с ними отношения. — С улыбкой на губах он поднял с пола свой галстук, и шелк нежно обвил руки Микасы, фиксируя их у изголовья кровати. — Скажи, если слишком туго. Мы ведь не хотим подтвердить факт принуждения к сексу для прессы. — Чуть ослабив, Эрен провел плавно ладонью по спине Аккерман, повторяя ее изгибы, но нигде не задерживаясь.