— Женщина, которая сдает мне эту квартиру, обещала идеальную шумоизоляцию. Раз соседи до сих пор не пришли — значит все в порядке. — Она провела пальцами по спинке кровати.
— Ты точно извращенка, — довольно ухмыльнулся Эрен и приложил ладонь к своему лицу, раздумывая. — Ту коробочку мы прихватим с собой в Берлин. — Это совсем не вписывалось в его характер, в его установки и вообще казалось настолько странным, что он чуть подзавис в своих размышлениях. — Сама напрашивалась, — будто снимая с себя ответственность, произнес он.
Ремень от брюк был самым мягким, поэтому и выбор Йегера пал именно на него.
— Сожми ноги и не опускайся. — Поставив Микасу в нужную ему позу, Эрен отстранился. — Что, даже не попросишь начать? — Опустившись рядом, он нежно прошелся поцелуями по внешней стороне ее бедра, поглаживая рукой между.
— Не попрошу, — она хмыкнула, поворачиваясь к нему. — Ты прямо мистер Грей, а я Анастейша. У тебя в Берлине есть красная комната?
— Конечно есть. Я ведь знал, что встречу тебя. Такую упрямую и несгибаемую, которой будет нравиться нечто подобное… — Первый удар пришелся ровно по правой ягодице, чуть задевая поясницу.
Она ахнула, выгибаясь. Ягодицы приятно жгло, из-за чего она сжала холодные прутья.
— Неужели до меня ты занимался праведным сексом? Только миссионерская, только под одеялом! Шаг влево, шаг вправо — расстрел.
Хмыкнув, Йегер только оставил еще несколько полос на теле Микасы, все еще сдерживаясь, чтобы не сделать слишком больно. Правда, с каждым разом все больше хотелось зацеловать ее пылающую кожу. Это было чертовски странно, но и возбуждало прилично.
— Не хочу никаких мыслей о том, что было раньше, — слишком хрипло бросил Эрен, не желая развивать эту тему. — Может, я вообще занимался этим по определенным дням под одеялом. Но с тобой иначе. Потому что ты — другая. Мне этого достаточно. А еще… — Очередной удар, и Эрен поморщился, заметив, что попал на бедро. — Ты слишком дерзко себя ведешь. Может, методика ошибочная, и мне следует остановиться? Хм. Но ведь кое-кто тогда останется без оргазма, мелкая.
Аккерман пыталась сдержать ухмылку и, повернувшись к нему, выгнулась сильнее.
— Не останавливайся, папочка, — томно прошептала она и снова отвернулась, закусывая губу. — Это ты хотел услышать?
— Чудеса воспитания? — Осмелев, Эрен более уверенно прошелся рядом ударов, не прерываясь, но продолжил следить, чтобы не нанести никаких повреждений. Вид ему определенно нравился. — Надо же, у тебя уже ноги дрожат. Как тебя возбуждает, однако, то, что я делаю. — Эрен не сдержался: оставил несколько поцелуев на покрасневшей коже, провел влажным языком по пояснице, прижимая ладонь к ее промежности, лишь немного двигаясь, не проникая глубоко.
— А ты вошел во вкус, — двигая бедра навстречу его ладони, сказала она. — Говоришь так, будто бы это возбуждает только меня. Может, ты не до конца честен с собой?
Сильнее стиснув зубы в районе бедра Микасы, Эрен ухмыльнулся, не сразу разжимая челюсти, не позволяя ей даже здесь вернуть контроль.
Отвесив уже рукой несколько звонких шлепков, наблюдая с замиранием, как вздрагивает Аккерман, наслаждаясь ее откровенно пошлыми стонами, он прошелся пальцами по ее бедрам, надавил на клитор и еще раз шлепнул по многострадальной ягодице. Заметив, что Микаса уже была совсем близка к концу, Эрен сильнее прижал пальцы и, направив член, вошел в нее одним толчком, тут же придерживая второй рукой под животом, не давая упасть.
Она резко втянула воздух, ощущая, как он с силой направляет ее тело навстречу себе. Быстрые грубые толчки заставляли ее крепче сжать спинку кровати и упереться в нее локтями. Ягодицы болезненно бились об его тело.
— Черт, — протяжно простонала она, ощущая, как ее накрывает оргазм.
— Торопишься. Шайсе. Ты прям такая… — Сдерживаться уже не было смысла, поэтому Эрен, двинувшись бедрами еще несколько раз, выдохнул сквозь зубы.
Это казалось чем-то невероятным, магнетическим. Все произошло довольно быстро, но отнюдь не тускло, совсем не пресно. Йегер не спешил покидать ее тело. Ему нравилось ощущать себя внутри Аккерман. Она будто идеально подходила ему. Да почему же «будто»? Просто идеально.
— Может, мне тебя не развязывать, м? Обалденно смотришься, — натягивая трусы, произнес Эрен насмешливо.
— Развяжи меня. Иначе на интервью я скажу, что ты держишь меня, как секс-рабыню. — Она лежала на животе, подложив себе под голову подушку, и, медленно покачивая ногами, стучала по витиеватой спинке кровати.
— Кто еще кого держит, — рассмеялся Йегер, медленно подходя ближе. Присев на край кровати, он неторопливо развязал галстук, поцеловав при этом запястья Микасы. — Очень больно, да? — С небольшим волнением произнес он, поглаживая ее поясницу, останавливая ладонь на ягодице.
— Не очень. — Она повертела запястьями и разблокировала телефон. — Все только и пищат о суде и о том, что мы выложили. Там еще фото папарацци. Порко в стрип-клубе, глянь.
— О, узнаю Галлиарда! Каждый раз после гастролей одно и то же. Только раньше клубы были закрытые, а теперь можно все. Рад за него. — Осушив залпом кружку уже холодного чая, Йегер вытянулся на кровати. — А чего там пишут про нас? — Резко повернувшись, он устроил подбородок на плече Микасы.
— Что мы отпраздновали на славу. — Она закусила губу. — Хочу напиться, но нельзя.
— Напиться не вышло, зато натрахались. Вот и пусть завидуют, глядя на то, что ты — только моя. — Прищурившись, он несильно шлепнул ее. — Как ты сидеть будешь на интервью, на жестком стуле-то? На моих коленях?
Его явно забавляла теперь эта ситуация.
— Переживу. — Микаса продолжала листать комментарии. — Не впервой.
Эрен хотел было заглянуть в экран чисто из-за любопытства, но передумал вторгаться в личное. Мало ли.
— Видимо, моя жизнь даже во время бунтарства, когда панковал, была скучна и однообразна. — Он многозначительно хмыкнул, залезая под одеяло и укрывая им Микасу. Вспомнив про пропущенный обед, Эрен поморщился, радуясь, что хоть раз удалось пропустить эту пресную и пустую, по его мнению, еду. — Тебе всего двадцать, а в жизни у тебя было, наверное, все.
— Ты преувеличиваешь. Что-то похожее было один раз, и то я была на твоем месте. — Микаса подползла к нему, обнимая. — Вот что бывает, когда две пьяные девушки остаются один на один.
— Я не хочу представлять эту картину! — рассмеялся Йегер, обнимая Микасу и целуя в висок. — Мне больше нравится видеть тебя в той роли в сексе, в которой ты со мной. Ты все время самостоятельная, уверенная и самодостаточная, а так… — Он дернул плечом и неоднозначно хмыкнул. — Мне нравится иногда видеть и слабость в тебе, понимая, что могу тебя контролировать. — Его пальцы быстро прошлись по ее ребрам, щекоча. — Вот и вся лекция.
— Хоть где-то ты можешь это делать. — Она ущипнула его за бок. — Мы не ели, а нужно. И не надо делать такое лицо.
Обреченно вздохнув, понимая, что спрятаться под одеялом не получится, как это не получалось еще ни разу, Эрен натянул свои домашние штаны и привычно поплелся на кухню, чтобы разогреть что-нибудь поесть. Иногда он поражался, как, казалось бы, рутинная жизнь, которой он раньше побаивался, могла быть настолько приятной и насыщенной. Видимо, все дело и впрямь было в той, что завладела всеми его мыслями.
— Слушай, а ты правда выкинула мои сигареты? — начал он немного небрежно, совсем не в тему, пытаясь выстроить в своей голове все настолько правильно, насколько это было возможно. — Нет, я не потому спрашиваю, что собрался курить, совсем нет. Просто… Дело немного в другом. — Он улыбнулся, совсем растерявшись, не зная, как озвучить и преподнести все так, как нужно.
— Наверняка это будет выглядеть глупо или немного странно. — Прижавшись к столешнице, он сложил руки на груди, ожидая звука микроволновой печи. — Многие ведь люди хранят вещи дорогих им людей при себе. Наверное, это правильно. Я помню, как мама каждые выходные пекла яблочный пирог с корицей. Отец так часто курил, что я всегда мог определить, когда он возвращался домой. И мама… — Эрен поперхнулся, приложил кулак ко рту, отворачиваясь к окну, тут же задумываясь, стоило ли вываливать все на Микасу. — По всему дому раньше стояли баночки с палочками ванили и корицы. Корицу я до сих пор не люблю.