И вот теперь, когда месяц истёк, а первые дозоры эфиров уже докладывали о движении вражеских колонн, настал час последних, самых интенсивных тренировок.
Я выкладывалась из последних сил, игнорируя усталость и дрожь в ногах. Всё тело гудело, ломило от напряжения, но времени уже не было.
– Отлично, а теперь выпусти огонь. – спокойно произнёс Финн.
Его магия воды уже третий час не давала мне спалить всё вокруг, уберегая лагерь от случайного пожара.
Я сконцентрировалась, пытаясь представить не бушующее море пламени, а стрелу. Стихия, почувствовав зов, вырвалась из ладоней, хлестнув по подставленной руке Финна.
У меня перехватило дыхание. Я метнулась к нему, схватила за обожжённое предплечье, пытаясь инстинктивно отозвать жар обратно.
Бесполезно.
Финн стиснул зубы, но не применил свою воду для защиты нарочно.
– Ты должна научиться контролировать свою силу. И только ты решаешь – убить или защитить. Не огонь. А ты.
Я в панике попыталась отдёрнуть свою руку. Ещё чуть-чуть, и он лишится кисти! Но Финн, бледнея от боли, крепко сжал мои пальцы, не позволяя мне отступить.
– Нет. Смотри до конца.
Мысли хаотично метались вокруг. Что делать? Как остановить это?
Я резко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Нужно успокоиться. Найти внутри себя точку опоры. Я прикрыла веки, заставляя хаос внутри подчиниться и представила, как сжимаю магию в кулак, сдерживая жар.
– Она реагирует на твои эмоции, – прозвучал голос эмера прямо над ухом. – Страх – это хаос. Но контроль, Аника, – твоё оружие.
Я открыла глаза. Финн смотрел на меня, и на его потном, бледном лице была кривая, одобрительная улыбка. Запястье уже начинало регенерировать, плоть медленно затягивалась, а стихия исчезла, точно её и не было.
– Ты должна научиться управлять этим, – тихо добавил Финн. – Я… мы не можем позволить себе проиграть. Никерия и Рен… Они всё, что у меня осталось от прежней жизни. Я не могу позволить этой войне забрать и их.
Он разжал пальцы. Рана уже почти зажила, лишь розовый след напоминал о страшном ожоге. Немного помедлив, эмер поднял голову и посмотрел на меня так, словно требовал ответа.
Могу ли я быть той, кто принесёт надежду на победу? Кто сможет защитить?
***
Тренировки продолжались, и на этот раз со мной был Тарен. С Финном я всегда чувствовала относительное спокойствие. Но с Тареном всё иначе. Не страшнее, но… острее. Лично. Рядом с ним все мои чувства – и страх, и гнев, и та привязанность, что сжимала горло, вырывались наружу вместе с пламенем, смешиваясь в неуправляемый коктейль.
Всё шло почти как обычно. Я отрабатывала сфокусированные потоки, стараясь направлять их в мишени. Устала, но контроль держала. Пока Тарен не нарушил ритм тренировки словами, от которых внутри всё похолодело:
– Завтра погибнут многие. И в этой каше нельзя будет отличить друга от врага, пока он не занесёт над тобой клинок. Медлить – значит подписывать смертный приговор не только себе, но и тем, кто прикрывает твою спину. Готова ли ты убивать без раздумий, если от этого зависит, выйду ли я живым?
Вопрос повис в воздухе, и между нами воцарилась гнетущая тишина. Я замерла, чувствуя, как почва под ногами вдруг стала рыхлой.
– Я… смогу.
Хоть и лицо Тарена оставалось каменной маской, по нему скользнула тень острого, почти ощутимого разочарования.
– Лжёшь, – отрезал тот тихо, без злобы. – Ты не сможешь. Потому что до сих пор видишь в них живых существ, у которых есть что терять. А в себе испуганную девчонку, которую нужно защищать. Завтра такой роскоши не будет.
В следующую секунду Тарен взметнул в меня лианы, резко и без предупреждения, не как тренировочный выпад, а как настоящую атаку.
И это сработало. Мой мозг, отточенный месяцами тренировок, на долю секунды не признал в этом угрозы от него. А тело, ведомое чистым инстинктом самосохранения, среагировало раньше сознания.
Огонь вырвался изнутри, как ответ на глубинную, первобытную панику. Я попыталась сосредоточиться, как учил Финн, но не смогла сделать и вдоха. Кожа начала краснеть, по вискам заструился пот. Боль была настолько сильной, что я не сразу осознала, что горю.