Тарен сразу же почувствовал моё присутствие. Уголок его рта дёрнулся почти незаметно, но тот не обернулся.
– Я всегда пыталась убежать от судьбы, – прошептала я, глядя, как блестит сталь. – Вся эта магия, войны... Это не для меня…
Тарен сжал рукоять крепче, когда клинок со скрежетом прошёлся по точильному камню.
– Иногда мы встречаем судьбу на пути, который выбрали, чтобы избежать. – глухо прозвучал его голос. Лунный свет скользил по высоким скулам, подчёркивая жёсткую линию сжатых губ. – Возможно, бегство и есть твой путь к ней. А может, каждый наш шаг лишь приближает к тому, чего мы боимся больше всего.
Я облокотилась на дерево рядом, задумчиво касаясь шершавой коры.
– А если я уйду? – голос сорвался на хрип. – Если просто исчезну?
Тарен сделал паузу, наконец отложив клинок. И со всей серьёзностью наконец поднял на меня глаза.
– Тогда я пойду следом. Не потому, что ты убегаешь от судьбы, а потому что моя судьба быть рядом с тобой.
Дыхание перехватило. Сердце забилось так сильно и гулко, что стало больно.
Тарен встал, и вдруг расстояние между нами показалось невыносимо большим. Я сделала шаг, потом ещё один – и тут же оказалась в крепких объятиях.
Его руки обхватили мои бёдра, подняли и прижали к себе с такой силой, что завтра наверняка останутся синяки. Но я только впилась ногтями в кожу, оставляя полумесяцы. Когда наши губы встретились, в этом не было нежности – лишь отчаянная, звериная потребность доказать друг другу и себе, что мы ещё живы.
Он прикусил мою нижнюю губу – не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала солоноватый привкус крови. Я прижалась к Тарену всем телом, чувствуя, как его мышцы напрягаются в ответ.
Реальный мир перестал существовать. Больше не было ни войны, ни смертей, ни обмана. Были только прикосновения. Только губы, требующие, исследующие, заставляющие забыть обо всём.
Длинные пальцы блуждали вдоль моей спины, запоминая изгибы. Тарен осторожно откинул мои волосы на плечо и коснулся губами шеи, вызвав табун мурашек. Я прикрыла глаза, не в силах сдержать тихого, сдавленного стона, когда его язык провёл влажную дорожку от ключицы до мочки уха.
Внутри вспыхивало пламя, но на этот раз не было страха. Мысль о Винсенте, о его грубых прикосновениях и своём унижении, я отбросила подальше. Сейчас, здесь, с Тареном, мне не хотелось думать ни о войне, ни о насилии, ни о том, что ждёт на рассвете.
Больше всего хотелось, чтобы эти прикосновения никогда не заканчивались.
Нить между нами, та самая, что тянулась с первого дня, опалилась до предела. Она искрилась в крови, отдавая в сердце жаром. Тарен резко, почти грубо, подхватил меня. От неожиданности я вцепилась ему в плечи, сминая жёсткую ткань.
Внутри нашего укрытия было темно. Тарен снова поцеловал меня, медленно опуская на холодную кровать. Я потянулась к шнуровке его жилета, дрожа, пытаясь развязать тугие узлы. Тарен мягко накрыл мои пальцы своими, остановив.
– Ты уверена?
– Да. – перебила я.
Не дав и секунды на раздумья, мои губы снова нашли его. Боялась, что, если останусь с мыслями ещё на пару секунд – передумаю. Забоюсь.
Но стоило ему скользнуть по внутренней стороне моего бедра, все сомнения тут же иссякли. Тарен помог мне развязать его жилет, а потом не прерывая поцелуя, стянул через голову и скинул тунику.
Затем усадил меня к себе на колени, зацепил край моей одежды и потянул вверх. Холодный воздух коснулся обнажённой груди, но вскоре его заменило тепло чужих ладоней. Я тихо застонала, неосознанно заёрзав бёдрами, чувствуя, как напрягся и сам Тарен.
– Всё ещё боишься?
– Нет, – солгала я, сминая его губы своими.
– Лжёшь, – хрипло прошептал Тарен, оставив лёгкий укус на моей шее.
Было настолько жарко, что казалось, будто я горю. Он чуть отстранился, и взгляд упал на кулон с белой розой, все ещё висевший у меня на шее. Тарен коснулся металла, а потом медленно провёл по моим ключицам.
– Ты всё ещё носишь мой подарок, – в голосе прозвучала странная смесь удивления и нежности.
Я ничего не ответила, лишь снова заёрзала на нём, пытаясь хоть как-то сбросить это невыносимое напряжение. Тарен испустил тяжёлый, сдавленный вздох и на миг прикрыл веки. Притянув меня к себе ещё ближе, он одним плавным движением снял с меня последнюю преграду, оставив полностью обнажённой.