Тарен медленно провёл по открытой, невероятно чувствительной коже, опаливая меня прикосновением. Я вздрогнула, когда тот скользнул ниже, размазывая влагу. Не смогла сдержать сдавленного стона, когда его палец вошёл внутрь, сначала осторожно, потом глубже, находя нужный ритм.
– Вот так, не сдерживай себя…
Я почувствовала, как Тарен слегка прикусил мочку моего уха. Мои руки впились в его плечи, почувствовав внутри себя медленные толчки. Когда напряжение стало совсем невыносимым, а стоны громче, Тарен резко перекинул меня на спину, накрыв собой.
Я потянулась к нему, но тот перехватил мои запястья, обездвижив.
Тарен усмехнулся – низко, хрипло – и в этот момент я осознала: он знал. Знал, что завтра мы можем умереть. Знал, что это, возможно, наш последний шанс.
Он сжал мои запястья, прижимая к постели. Я ненавидела себя за то, как жаждала этой грубости, за то, как моё тело предательски выгнулось навстречу.
– Ты же этого хотела, – вкрадчиво прошептал Тарен, впиваясь в мои бёдра.
Из губ вырвался громкий стон, когда Тарен медленно вошёл в меня. Я заёрзала, инстинктивно пытаясь вырваться от непривычной боли и растяжения, но он лишь сильнее стиснул мои запястья, входя до упора.
В глазах заблестели слёзы. Тарен замер, с трудом сдерживая себя и стал покрывать поцелуями мою шею, давая мне время привыкнуть. Постепенно боль уходила, заменяясь другим, новым чувством полноты.
Его взгляд потемнел, когда Тарен снова стал двигаться во мне. Сначала медленно, осторожно выходя и снова входя на всю длину. Я прикусила губу, чувствуя, как вместе с остатками боли приходит и странное наслаждение.
Ритм участился, а движения стали резче, глубже. Словно потеряв последние остатки контроля, он переместил одну руку с моего запястья на шею. И от этого движения по телу пробежала новая, электрическая волна возбуждения.
С каждым новым толчком я чувствовала, как напряжение становилось всё сильнее. Я выгнулась навстречу Тарену, уже не отдавая себе отчёт.
Мне просто хотелось забыться. Почувствовать себя нужной, желанной. Мы не говорили о любви. Не было в этом ни романтики, ни нежности – только животная потребность чувствовать, что мы всё ещё здесь.
Очень скоро меня пробила сильная дрожь. Слух отключился, живот свело судорогой – мир сжался до одного только ритма, до глубоких, рваных движений. Я громко застонала, вцепившись ногтями в спину Тарена.
Мир рассыпался и собрался заново. Я слабо почувствовала, как магия вырывается наружу – золотистые искры заплясали по нашей сплетенной коже. Тарен прижал моё лицо к своей шее, и его тело содрогнулось в последнем, отчаянном толчке.
В этот раз пламя не обожгло Тарена, а лишь мягко обволокло, точно признав своим. Я сильно задрожала в мелкой, сладкой истоме, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Мне отчаянно захотелось признаться ему. Выдохнуть эти три слова, что давили грудь неделями напролёт. Но язык будто онемел, а страх сжал горло тугой петлёй. А если это станет нашей последней ночью? Если Тарен погибнет, не зная, что я люблю его? Или… выживет, но эти слова станут для него тяжестью?
Я прижалась губами к его плечу, пряча лицо в тени. Нет, не сейчас…
Когда-нибудь, когда не будет войны. Когда мы сможем позволить себе будущее – тогда и скажу... Обязательно.
Приятная усталость обволокла всё тело. Тарен сгрёб меня в охапку, прижал к груди так крепко, что стало трудно дышать, но я только прильнула в ответ. Впервые за долгое время мне не хотелось ни тайн, ни загадок, ни странной магии, ни чарующей природы Рафоры.
И даже любовь, горящая внутри, казалась слишком хрупкой, чтобы вынести груз реальности. Мне захотелось простого человеческого: тепла его кожи, стука сердца в такт моему.
Этой ночью мы не спали. Просто лежали в обнимку, не зная, переживём ли завтра.
Глава 40. Тарен
Ночь тянулась бесконечно, сжимая нас в темноте, накаляя предчувствие беды. Аника лежала рядом, дыхание было ровным, но я знал, что она давно не спит. Мы оба понимали, что рассвет изменит всё.