– А до боя? – не унималась Аника. – Устроить засаду, пока они спят?
Я покачал головой, пояснив:
– Думаешь, мы не пробовали? Эфиры чуют свою магию за версту. Попробуй подобраться незаметно – они просто пристрелят тебя с сотни шагов, даже не напрягаясь.
Больше никто из нас не встревал в разговор. Ведь раздался первый лязг стали – кто-то уже встретился с армией Эдгара. Я обернулся, и вдали, за линией палаток, возникли первые всадники.
***
Крики раненых слились в сплошной гул. Где-то там, в центре, кипел настоящий ад, но мы с Аникой держались чуть в стороне. Мы сражались верхом – я впереди, она за моей спиной, вцепившись в луку седла. Олень под нами тяжело дышал, взрывая копытами влажную землю. Здесь, на фланге, было проще прикрывать и следить за каждым, кто подбирался слишком близко.
Время текло как-то иначе – то ли бежало, то ли ползло. Я перестал различать минуты, остались только удары, только лязг и бесконечные враги, которые шли, методично и точно, будто у них действительно не было конца.
Мы всё продумали заранее: я прикрываю, Аника держится за моей спиной и не расходует магию по мелочам. Сила огня должна была стать нашим преимуществом, когда другого выхода не останется и вовсе.
Но года научили меня тому, что в бою всё идет не по плану. И случается это ровно тогда, когда ты на мгновение решаешь, что сегодня, быть может, всё обойдется.
Я сделал выпад, отбил удар и вдруг осознал: чего-то не хватает. Слишком тихо за спиной. Я резко обернулся – олень под Аникой лежал на боку с пробитой стрелой в шее, а сама она уже в ужасе отбивалась огнём.
С замершим сердцем я рванул туда, сместив сразу двоих, но дорогу резко перекрыли. Мейсон – потный, тяжело дышащий, с мечом, который он явно не привык поднимать выше пояса, – скалился, предвкушая лёгкую победу.
Мой олень захрипел и рухнул под ударом вражеского копья, пришлось выпрыгивать из седла, перекатываясь через плечо.
– А, щенок... – прохрипел элеморд, замахиваясь.
Я ушёл в сторону, но Мейсон оказался быстрее. Сталь неглубоко полоснула по рёбрам, но достаточно, чтобы я зашипел сквозь зубы и отшатнулся, чувствуя, как по коже под броней побежала кровь.
– Эдгар тебя ищет… Жаль, что он не отдавал точного приказа найти тебя именно живым.
Но договорить Мейсон не успел. Мой клинок вошёл под челюсть, пропорол язык, и вышел наружу, обдав тёплыми брызгами. Элеморд посмотрел на меня с широко распахнутыми глазами, словно не понимал, что случилось, и только когда ноги перестали держать, осознал – но было поздно.
Тело рухнуло в пыль с глухим стуком. Быстрым движением я вонзил лезвие ему прямо в сердце, а после перешагнул, даже не вытерев клинок.
Нужно было как можно скорее прорываться к Анике, но вокруг смыкалась новая волна чужих. Оленя рядом не было – повсюду чужие, перерезанные туши. Дальше придётся пешком.
– Тарен! – раздался голос Финна откуда-то слева.
Я обернулся. Увидел, как эмер отбивается сразу от троих, а Никерия прикрывает ему спину. Хотел рвануть к ним, но в следующее мгновение мир взорвался болью.
Удар пришёл со спины, будто сама земля раскололась. Меня швырнуло кубарем в грязь, прямо на чей-то труп. В ушах бешено зазвенело, а свет вокруг стал быстро сворачиваться в узкую точку.
***
Я очнулся от собственной рвоты. С трудом приоткрыл глаза: рот сводило от горечи, а мир вокруг рассыпался на осколки бесконечного, хаотичного пазла. Взгляд никак не удавалось сфокусировать – вокруг расстилалась лишь пустота, заваленная трупами.
Аника… Холодный пот выступил на спине, когда я лихорадочно огляделся. Её не было среди мёртвых, но и среди выживших не мелькало знакомого силуэта. А огненная магия, которую довелось научиться узнавать за версту, просто исчезла. Мысль о том, что Аника могла умереть в одиночестве, пока я лежал без сознания, перехватила горло крепче любой петли.
Бой ушёл куда-то вправо. Крики доносились приглушённо, словно сквозь толщу воды, но в самом эпицентре тишины было пусто. Я перевёл дыхание, сжимая рукоять, и двинулся вперёд, чтобы найти своих, но вдруг осознал: здесь есть кто-то ещё.