Эдгар печально усмехнулся.
– Мы были неплохими приятелями, а после моей смерти его влияние ослабло. А теперь представь, как Винсенту это было выгодно: бывший друг, у которого есть причины ненавидеть узурпатора, словом, я для него – идеальный союзник. А потом объявилась смертная девчонка, и каково было моё разочарование, когда в народе стали говорить, что ты связан с ней родством душ. И я решил разузнать побольше об этой особе.
Я снова атаковал, вкладывая в удар всю силу. Лианы прорезали воздух в нескольких шагах от отца, но он не отступил, ловко отражая атаку.
– Ты всегда питал уязвимость к людям, но неужели до такой степени, Тарен? – Эдгар провёл языком по зубам, сплюнув на землю вязкий сгусток крови. – Знаешь, столько я вложил в тебя сил... Тренировок... Воспитания... А всё оказалось безуспешно.
Я знал, что отец провоцирует меня, но уже не мог сдержаться. Мне оставалось изучать его глаза, отчаянно ища в них ложь. Но находил лишь ту же правду, что и два века назад – Эдгар искренне верил в свою правоту.
«Ты слаб. Без меня ты никто», – повторял он. И я верил. Верил, что без Эдгара я – ничто. Верил, что если убью его снова, то стану таким же чудовищем.
– Ты боишься, – словно в подтверждение моих слов, прохрипел отец. – Боишься, что станешь мной.
И вдруг внутри что-то щёлкнуло.
Оружие рассекло воздух без лишнего шума. Я атаковал иначе, чем раньше: не хаотично, а расчётливо, жёстко. Не давал Эдгару ни секунды на передышку, заставляя того отступать, задыхаясь.
– Я всё делал, – с трудом и почти спокойно удалось процедить сквозь зубы. – Чтобы ты мной гордился, – клинок со свистом прошёл в сантиметре от его шеи. – Скажи, отец, ты гордишься мной?
Я атаковал без остановки. Не потому, что хотел его убить, а потому, что хотел заставить замолчать. Стереть с лица эту вечную, проклятую полуулыбку. Заставить Эдгара хотя бы раз почувствовать то, что чувствовал я. Но чем сильнее были удары, тем шире становилась улыбка отца.
Внезапно острая сталь вонзилась в моё плечо, разрывая плоть с мокрым хрустом.
Бордовые брызги хлестнули в лицо, заливая глаза, и мир на миг стал алым. Эдгар провернул лезвие, и боль взорвалась ярким огнём, выворачивая внутренности наизнанку.
Я рванулся вперёд, не обращая внимания на рану, и достал отца – лезвие скользнуло по ребру, оставляя неглубокую, но кровоточащую рану. Эдгар замер лишь на мгновение.
Его рот открылся в беззвучном выдохе, а потом отец засмеялся. Тихо, сипло, будто это была лишь царапина.
– Неплохой удар, – прохрипел он, даже не пошатнувшись. – Но недостаточно хороший.
Эдгар пнул меня под колено, и я рухнул в грязь. На секунду показалось, что получится подняться и добить его, но отец уже возвышался надо мной.
– Ну же, Тарен… Покажи, на что ты способен.
Я хорошо понимал, что он играет на моих слабостях. Но знать и не реагировать – разные вещи.
И я ударил. Снова. Кулаком, лезвием, головой. Его лицо превратилось в жуткое месиво, но Эдгар всё ещё дышал. Всё ещё смотрел на меня. Всё ещё улыбался.
– Давай же... Сделай это. Или любовь к девчонке сделала тебя слабаком?
Но отец знал. Знал, что я не смогу сделать это во второй раз.
– Ты не можешь... – захлёбываясь, продолжал он. – Потому что ты такой же, как и я.
В следующее мгновение моя рука схватила Эдгара за горло, перекрывая кислород.
– Я уже сделал это однажды.
– Убьёшь меня – так и не узнаешь правду, – сквозь боль прохрипел он. – Как думаешь, кто подсказал Винсенту, где искать мои останки? Неужели ты наивно полагаешь, что Дугалас простил тебе смерть Джуд?
Эдгар, воспользовавшись моим замешательством, врезал мне в челюсть, и я отшатнулся, едва удержавшись на ногах.
– Он использовал тебя, Тарен. Как и все. Как я.
В груди клокотало, но я не позволил этому чувству выплеснуться наружу.
– Возможно. Но если Дугалас и вправду меня предал, он сделает это единожды.
Эдгар искривил губы, собираясь ответить, но передумал. Рана на его ребре уже перестала кровоточить, а края плоти медленно срастались. Взгляд скользнул вниз, на кольцо, тускло блеснувшее на пальце, – и в следующее мгновение отца не стало. Эдгар растворился в тумане, оставив после себя только сырой, давящий холод.