Отец рухнул на колени и кровь из его груди растеклась по камням, смешиваясь с грязью и пеплом. Я возвышался над его телом, и внутри меня не было ничего – ни радости, ни облегчения, ни даже удовлетворения. Только пустота.
Глава 41. Аника
Я очнулась в одиночестве. Земля подо мной дрожала от тяжёлых ударов, воздух стал густым от пепла и гари, а магия гудела под кожей – непослушная, неумолимая, как дикий зверь, рвущийся с цепи. Я осталась наедине с ужасом, и мне предстояло взглянуть ему в глаза.
Рядом, неестественно вывернув переднюю ногу, лежал мой светло-серый олень. Стрела вошла ему в шею как раз под ухом, и из раны всё ещё сочилась кровь, собираясь в лужу, которая уже начала подсыхать по краям. Я с трудом поборов отвращение отползла, стараясь не касаться липкой земли, и встала на ноги.
Мир качался. В ушах звенело, ноги дрожали и норовили подогнуться. Я зажмурилась на секунду и сделала судорожный вдох. Сжав рукоять так, что побелели костяшки, заставила себя поднять голову.
Сердце пропустило несколько тяжёлых ударов, когда на меня накинулись рафеллы.
Первое время я только отражала удары – растерянно, испуганно, ведь если не соберусь сейчас, умру. Всё происходило слишком быстро. Вскрикнув, я, чтобы защитить себя, вогнала сталь в чужое тело.
Первый удар – и лезвие вошло без сопротивления, словно в гнилое дерево. А в следующее мгновение тело рафелла рассыпалось в прах, будто клинок высосал из него саму жизнь.
Внутри всё сжалось – это была не игра, не тренировка. Я только что убила. Некогда бессмертные теперь падали от рубинового клинка, но у меня не было времени на ужас.
– Озеро Жизни переполнено трупами, живая вода не справляется... – раздались тревожные голоса эмеров.
Вдоль позвоночника пробежал холод. Если даже живая вода не справляется… насколько много уже мёртвых? Жив ли Тарен? Глаза застилали слёзы. Я знала, на что иду, добровольно, но всё равно была не готова. А затем тьма передо мной начала расступаться.
Из дыма, точно тень, появилась Илира. Теркенка приближалась медленно, уверенно, и вместе с памятью о предательстве во мне взыграла пульсирующая ярость. Она так долго врала мне… Илира не готовила меня к жизни на Рафоре. Она готовила меня к смерти.
– Ты не понимаешь, – прошептала Илира, стиснув ногтями холодный металл. – Это оружие не должно быть у такой, как ты.
– Такой, как я?
Она ударила быстро, но я оказалась быстрее. Клинок сам вёл меня, пылая в огне. Моя магия обожгла Илиру, но теркенка изогнула руку, и в меня рванулись острые лианы.
– Мне жаль тебя, – процедила я сквозь зубы. – Ради лунных монет позволила сделать из себя марионетку. Эдгар обещал тебе безопасность? Он предал тебя, как и всех. Я знаю, что стража Винсента заставила вас с Аэрис сражаться под страхом смерти. Ты спасала свою шкуру – и это твоё право.
В следующее мгновение я едва успела отшатнуться – лезвие скользнуло по плечу, оставляя горячий след боли. Дыхание сорвалось от страха, и магия, которую я так долго училась сдерживать, вырвалась наружу сама. Я не хотела этого, но уже не могла остановиться.
Огонь плеснул из ладоней, обжигая воздух. Илира пыталась сбить пламя, но стихия была сильнее: лианы треснули и рассыпались в пепел, тело выгнулось, кожа вспухла и лопнула, а потом осыпалась прахом.
Я не желала ей такой смерти. Но и оплакивать предательство не стану.
И тут внутри меня что-то стало кристально ясным. Теперь пора. Теперь всё будет правильно. В ладони пульсировал клинок, и с каждым ударом сердца он забирал что-то ещё. Я шагнула вперёд по мёртвой земле Рафоры, и в сердце больше не было ни боли, ни страха – теперь имело значение лишь одно: найти Тарена и выжить.
***
Едва я двинулась дальше, как воздух разрезал протяжный рог. Армия Эдгара приближалась. Сталь в моей ладони стала отдавать жаром, словно чувствовала жажду: в прошлый раз потеря контроля стоила мне едва не спаленного леса, и сейчас у меня не было права на ошибку.
Я металась в поисках выхода, не зная, за кого хвататься, магия зудела под кожей, тянулась к оружию. Сквозь мельтешение тел и вспышки ударов мой взгляд сам выхватил их – Финна и Никерию.