Голову сдавило так сильно, что весь мир исчез. Внутри разлилась пугающая тишина. Огонь, ещё мгновение назад живший во мне, вдруг угас, оставив после себя лишь холод и боль. Я проваливалась во тьму, теряя грани между сном и явью, и на самом краю, перед тем как окончательно исчезнуть, услышала звук приближающихся шагов.
Я даже не смогла поднять голову, но всё внутри меня замерло: этот силуэт, эту манеру вытягивать сталь перед собой, будто взвешивая каждый дюйм лезвия, я узнала бы из тысячи. Винсент.
Дождь постепенно нарастал, стирая очертания, как если бы кто-то размывал горизонт кистью. Сквозь пелену мой взгляд выхватил силуэт Тарена вдалеке.
Воздух вибрировал от ударов и магии, и сквозь этот шум до меня донеслись лишь обрывки фраз:
– Знаешь, ради чего всё это было, Тарен? Не ради власти...
Ледяные капли хлестали по лицу. Я задрожала, выплюнув сгусток тёмной крови, и происходящее вокруг сжалось до точки, а потом и вовсе померкло. Боль в висках оказалась сильнее меня, и я провалилась в черноту, теряя отсчёт времени.
– Всё это, – донеслось сквозь ватную пелену. – ради уничтожения магии в целом.
Я не слышала ни лязга оружия, ни предсмертного хрипа – только глухой удар тела Винсента о грязь. Сознание возвращалось рывками, цепляясь за реальность, как тонущий за соломинку. Сквозь агонию и звон в ушах я с трудом распахнула глаза: передо мной, тяжело дыша и весь в крови, стоял Тарен.
Тело Винсента уже безвольно раскинулось в грязи. Но земля не впитывала кровь: она лоснилась красной лужей, отвергая жертву, точно сама Рафора не желала признавать Винсента своей частью.
Тарен опустился рядом, накинув на меня свой плащ. Я не могла пошевелиться.
– Эй… Эй… – прошептал он, взяв моё лицо в ладони.
И, встретившись с золотистыми глазами, я не выдержала: заплакала снова, разрыдалась от всего сразу – от потерь, бессилия, ужаса. Тарен тут же заключил меня в крепкие объятия.
– Я с тобой. Мы со всем справимся.
Я не ответила, лишь прижалась губами к его щеке, словно стремясь остановить время. Меня бил озноб и жар одновременно, агония разрывала на части, но с Тареном всё было легче, и даже боль, казалось, отступала.
Но вдруг он отстранился. Быстро встал и изменившись в лице, мгновенно закрыл меня собой.
Аэрис стояла перед нами, неуверенно сжимая клинок дрожащими руками – было видно, что она измотана до предела, а в глазах блестели слёзы, будто та уже сама не понимала, зачем здесь оказалась и на чьей стороне.
– У меня не было выбора… – разорвал тишину дрожащий шёпот.
Тарен шагнул вперёд, не спуская с меня глаз.
– Эдгар и Винсент мертвы. Я сам убил их.
Аэрис вздрогнула, но оружие не опустила.
– А Илира? – с надеждой спросила она вдруг. – Она жива?
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Аэрис перевела внимание с Тарена на меня, медленно меняясь в лице: она уже прочитала всё по моим глазам.
– Илира мертва… – вырвалось у меня.
Эфирка замерла, и её глаза начали наполняться чем-то чёрным, таким глубоким и пугающим, что я не смогла выдержать этого взгляда.
– Ты… – прошептала Аэрис, и её голос оборвался, превратившись в хрип. – Ты хуже любого из них… Просто настоящее чудовище.
Тарен резко поднял ладонь – и эфирка тут же схватилась за горло, захрипела, выпустив лезвие из ослабевших пальцев.
– Тарен! Нет! – испуганно закричала я, глядя, как её щёки вспыхивают, а зрачки выкатываются от удушья – ещё минута, и Аэрис умрёт. – Пожалуйста… ради меня… не надо.
Секунда, другая, время тянулось бесконечно долго, и наконец он глухо выдохнул, повернувшись ко мне:
– Только ради тебя.
Аэрис рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух, но даже задыхаясь, она смотрела на Тарена с таким выражением, от которого у меня похолодело внутри.
– Видишь? – прохрипела та, обращаясь ко мне. – Видишь, кто он на самом деле?
Я хотела ответить, но вместо этого мир перед глазами вдруг качнулся. Боль, которую я заглушала снова напомнила о себе: жар разлился по груди, дыхание перехватило, и я невольно сморщилась, схватившись за бок.