– Где Финн? – тихо спросил я, не узнавая собственный голос.
На некоторое время между нами воцарилась тишина.
На глазах эмерки выступили слёзы, и та замотала головой, пряча лицо в ладонях, но этого молчаливого ответа было достаточно.
Тело вдруг стало тяжёлым, как если бы каждая кость налилась свинцом. Я смотрел, как Никерия плачет, и не мог заставить себя произнести ни слова. Финн… Нет, он не мог… Финн всегда был рядом, всегда вытаскивал меня, когда я уже не видел выхода… Я сделал короткий, почти незаметный вдох и задержал дыхание на мгновение, словно этим можно было отмотать время назад.
Его больше нет.
И мир вокруг вдруг стал чужим, пустым, каким-то слишком просторным для одного человека. Земля уходила из-под ног, и я инстинктивно крепче прижал Анику к груди.
Но и её у меня отняли.
Всех.
Я рухнул возле берега. Слёзы жгли глаза, пальцы сжимали остывающее тело Аники, и, стоя на коленях в крови и грязи, я не мог заставить себя пошевелиться.
– Прости меня... прости… – сорвалась с губ молитва, обращённая в пустоту, где её уже никто не мог услышать.
А ведь я так и не сказал Финну, как много он значил для меня. Думал, будет время. Что мы ещё успеем…
Я посмотрел в пустые, остановившиеся зрачки Аники, в которых не осталось ни искры жизни. Ничего. А ведь она больше никогда не засмеётся, не нахмурит брови, не влипнет в неприятности…. Никогда не коснётся меня… Не улыбнётся, не заснёт вместе со мной, крепко стиснув в объятиях…
Я шатко поднялся с Аникой на руках и, не чувствуя тяжести, двинулся к воде.
Ноги сами несли меня вперёд, разгребая останки. Я отпихивал трупы, плавающие у самого берега, и не обращал внимания на то, что хожу по чужим костям. Где-то на краю сознания мелькнуло встревоженное лицо Никерии, но я не остановился. Лишь вошёл в липкую воду по колено, чувствуя, как она обволакивает ноги.
– Тарен! – встревоженно закричала Никерия. – Что ты творишь?
Но я не слышал её. Только осторожно отпустил Анику, и её волосы расплескались по жидкому мареву – багровому, вязкому, почти живому, где вокруг была одна смерть.
– Помоги мне… – произнёс я, отчаянно надеясь, что Озеро Жизни услышит меня.
Что оно исцелит, вернёт Анику, хотя знал, что лгу самому себе. Я глубже зашёл в воду, расталкивая мёртвые тела, и с мольбой прошептал, вглядываясь в мутную гладь:
– Пожалуйста…
Но ответом послужили прерывистые всхлипы Никерии.
– Тарен, пожалуйста, выйди оттуда, – сквозь слёзы прошептала она, но я не слушал.
– Верни её! Я сделаю всё что угодно! Отдам всё! Только верни её! – сквозь боль вырвался мой крик.
Я зашёл ещё глубже, и теперь кровавое месиво достигало шеи. Оно заливалось в уши, застилала веки, но мне было всё равно. Я уже почти не чувствовал своего тела, когда чьи-то руки вцепились в мои плечи и резко выдернули из воды.
Никерия, рыдая, цеплялась за меня, пытаясь вытолкнуть из когда-то бывшего Озера Жизни. Теперь же – Озера Смерти.
Эмерка отчаянно, порывисто обняла меня и уткнулась носом в мою грудь.
– Должен же быть способ… – сорвался с губ тихий шепот в её плечо.
Я замер, чувствуя, как Никерия сотрясается от беззвучных рыданий, зажатая в моих объятиях. Смотрел в одну точку, на алую гладь, и не мог заставить себя думать. Мир сузился до этого мокрого песка под ногами и запаха смерти, въевшегося в кожу
Сложно сказать, сколько мы простояли так, полностью потеряв отчёт времени.
Никерия первой пришла в себя. Эмерка отстранилась резко, почти оттолкнула меня, и я увидел её лицо – опухшее от слёз, с красными, безумными глазами. Никерия дрожала крупной, нервной дрожью, а пальцы мелко тряслись, когда та вытирала впалые щёки.
– Тарен! – голос сорвался, но она заставила себя говорить громче. – Тарен, ты слышишь меня?
Никерия вцепилась мне в плечи с такой силой, что ногти впились в кожу сквозь мокрую ткань.
– Очнись! Не смей уходить туда же! Слышишь? Ты не имеешь права! – её голос ломался, переходя в болезненный хрип. – Финн ушёл... Финн... Я не выдержу, если и ты...
– Я никуда не уйду, – прозвучал мой прерывистый выдох.