– Ты справишься, – произнесла Аника наконец, и это было не просто утешением, а фактом, в котором она, казалось, не сомневалась ни на секунду. – Ты всегда справлялся. Даже когда всё было против тебя… А сейчас у тебя есть я, – девушка тихо и с грустной улыбкой добавила: – твоя советница.
– Ты моя главная советница, – поправил я, и в голосе прозвучала тёплая усмешка, которую не слышал в себе уже очень давно. – Если бы не ты, я бы уже давно сошёл с ума от этих бесконечных споров.
Я смотрел на Анику и понимал, что она не может быть королевой: слишком молода, слишком чужда этому миру, и слишком неподготовлена. Но и просто никем девушка быть не могла. Аника была моей истинной парой, и в Совете её присутствие было не просто формальностью – оно было необходимостью.
– Что ты делаешь здесь так поздно?
На некоторое время между нами воцарилась тишина. Где-то вдалеке послышался шелест травы и тихое скрежетание ночных мотыльков.
– Я думала о нас, – наконец ответила Аника. – О том, как нам быть дальше… Ты не помнишь прошлое, того, что было между нами… Я не могу заставить тебя вспомнить, но могу сделать кое-что другое. Я могу написать это. Нашу историю – от самого начала до того момента, как мы оказались здесь.
Я промолчал, чувствуя, как в груди разрастается тихая грусть. Слова Аники были настоящим отчаяньем, последней попыткой удержать нас, и я не мог быть уверен, что чтение вернёт мне то, что было потеряно.
– И как же ты это назовёшь? – спросил я, и в моём голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая усмешка. – Твой рассказ. Ты ведь придумаешь ему название?
– Связаны. Потому что мы всегда ими были – ещё до того, как я узнала, что ты существуешь, ещё до того, как мы встретились, ещё до того, как я полюбила тебя.
Аника пододвинулась и медленно положила голову мне на плечо. Я чувствовал её дыхание на своей шее, тонкие пальцы, легко касающиеся моей руки.
– Я начну писать завтра. С самого начала, с того дня, когда мы впервые встретились.
– Буду ждать, – ответил я, и в этом простом обещании было больше смысла, чем в любых клятвах, потому что, возможно, именно эта книга станет мостом, который соединит нас через эту пропасть. – И обещаю, что прочитаю всё до последней страницы.
***
Это случилось через несколько недель после того вечера.
Я вошёл в спальню и застал Анику сидящей на краю кровати с неестественно бледным лицом, сжимающей край простыни так, что костяшки её пальцев побелели.
В воздухе витал трудноуловимый запах тревоги. Страх, который Аника пыталась скрыть, но он всё равно просачивался сквозь её вымученную улыбку.
– Что случилось?
– Мне просто немного нехорошо, – слабо, будто сквозь усилие отозвалась девушка. – Голова закружилась, и я присела отдохнуть. Всё уже прошло, честно…
Не веря не единому её слову, я опустился рядом с Аникой на колени. Мои ладони накрыли её ледяные руки, чувствуя лёгкую дрожь.
– Я позову целительницу.
Аника попыталась возразить, но я уже вышел из комнаты.
Шаги гулко разносились по коридорам дворца. Слуги метались туда-сюда, готовясь к предстоящему собранию, кто-то кричал вдалеке, звонко хлопали двери, и в этой оглушительном безумии я едва не сбил с ног целительницу, которая как раз выходила из соседних покоев.
Высокая и худощавая эмерка с синеватой кожей, переливающейся в тусклом свете факелов, остановилась и уставилась на меня. Я, наверное, выглядел настолько испуганным, что она даже не стала задавать лишних вопросов, просто схватила свою сумку и последовала за мной, и мы вместе вернулись в спальню.
Аника, бледная как полотно, всё ещё сидела на краю кровати. Мой взгляд упал на испачканный край её рукава, должно быть, девушка едва успела добежать до умывальника, а теперь сидит, мёртвой хваткой вцепившись в собственные колени, и смотрит куда угодно, только не на меня.
Целительница подошла к Анике. Её длинные, отдающие перламутровым глянцем, пальцы легли на запястье девушки.
Я стоял в стороне, наблюдая за этим процессом, чувствуя, как время тянется бесконечно медленно.