Из раздумий меня вывел голос Аники. Оказывается, она уже какое-то время стояла рядом и с явным беспокойством разглядывала меня со всех сторон, видимо, всерьёз решив, что я погрузился в сон. Я неохотно отодвинулся на самый край, освобождая место, и Аника с шумом опустилась на лавку рядом со мной, лихорадочно сминая в руках шуршащий пакет.
– Что это?
– Ватка, бинты, перекись водорода.
Я выжидающе посмотрел на неё с немым вопросом. Девушка неспеша вылила содержимое баночки на кусочек ватки.
На Рафоре не было подобных предметов, ведь они нам были попросту не нужны. Разумеется, я знал, что смертные веками развивали медицину и пытались исцелять свои хрупкие тела, но наблюдать за этим примитивным таинством вживую мне до сих пор не доводилось.
Когда Аника уверенно потянулась к моему предплечью, я инстинктивно перехватил её запястье, жёстко зафиксировав руку девушки в воздухе за секунду до того, как вата коснулась разорванной плоти.
– Ты всегда такой идиот? – хмуро спросила Аника, освобождаясь от моей хватки. – Или только при мне?
– А ты всегда так обращаешься с теми, кто тебя спасает?
На этот раз она не дотрагивалась до меня, а ждала, пока я сам протяну руку. Какое-то время я сидел так, озадаченно пытаясь понять, что же именно стало причиной моей странной реакции. Всё дело в том, что она человек?
Поддавшись странному порыву, я медленно протянул руку, с холодным любопытством наблюдая за тем, как её тонкие, изящные пальцы осторожно обхватили мою ладонь.
Аника принялась осторожно промакивать мои сочащиеся раны. Когда перекись коснулась обожжённой плоти, руку прошила резкая, режущая боль, заставившая меня плотно стиснуть зубы и сквозь вздох процедить глухое ругательство. Затем девушка взяла в руки марлевый бинтик и осторожно приложила его к порезу.
– А ты раньше что, никогда не обрабатывал раны?
– Нет, – отрешённо бросил я, внимательно наблюдая за каждым её действием.
– Оно и видно.
Я молча наблюдал за тем, как Аника аккуратно закрепляет края бинта, став в этот момент удивительно сосредоточенной. Разглядывая её, я невольно поймал себя на мимолётной мысли: как бы выглядело происходящее, будь я сейчас в своём настоящем, истинном теле?
– Спасибо.
Аника пожала плечами, закрывая баночку с жгучей жидкостью, упаковывая оставшееся в пакет.
– И тебе. За то, что сделал.
Я встретился с ней взглядом, и в этот самый миг глубоко в груди всё странно и болезненно сжалось, словно отголосок чужого, непривычного мне тепла. Аника первая поспешно отвела глаза и задумчиво уставилась куда-то вверх.
– Ты ведь следил за мной…
Лёгкий ночной ветерок снова ласково тронул её растрёпанные волосы, и я внезапно поймал себя на пугающе странном, совершенно нелепом желании – просто протянуть руку и осторожно провести ладонью по этим непослушным прядям.
– Зачем?
Я специально затянул паузу, наблюдая, как неуверенность Аники растёт. Уголок моего рта дрогнул в намёке на улыбку.
– Если бы следил, ты бы не заметила, – спокойно обронил я. – Просто проходил мимо. Тут недалеко живёт мой друг, а наша встреча не более чем простое совпадение.
«Люди глупы. Они смертны и до жалкости посредственны. Они никогда не были и не будут равны нам». Это были не мои мысли, так звучал он. Голос отца.
Должно быть, я действительно провёл слишком много времени в человеческом мире, раз позволил этой хрупкой реальности усыпить мою бдительность. И начал забывать, кто я есть на самом деле.
Но, возможно, дело было вовсе не во влиянии чужого мира и не в голосе отца, а в том глубоком, глухом одиночестве, которое медленно разъедало мою душу изнутри, заставляя искать спасения там, где его никогда не могло быть.
Глава 6. Аника
В конечном итоге я закрыла летний интенсив по экономической теории. Влажный и душный июнь уже стремительно подходил к концу, окутывая весь город вязким, плавящимся зноем, который наконец-то означал начало каникул. Но по-настоящему расслабиться и отдохнуть у меня всё равно никак не получалось: едва университетские коридоры остались позади, как меня с головой захлестнула ежедневная подработка в ресторане.