– Дай-ка сюда.
– Нет! – вырвалось у меня слишком громко, и я сжала пиджак крепче, прижимая его к груди. – Он, знаете, очень дорог мне. Я просто… не люблю, когда трогают мою одежду.
Кто-то захихикал на заднем ряду.
– Моё терпение не безгранично, – преподаватель потянул за рукав, и я вцепилась в ткань, как в спасательный круг, понимая, что от этого несчастного пиджака зависела моя стипендия.
Мужчина потянул его на себя с такой силой, что ткань едва не треснула. Мне оставалось только с ужасом наблюдать, как мелкие листочки, тихо шелестя, рассыпались по полу, словно осенние листья, сметённые ветром.
Я с ужасом подняла глаза, чувствуя, как жар заливает лицо.
– Пересдача, поздравляю. Экзамен ты не сдала.
***
Я со злостью пнула камешек на тротуаре, и он отскочил в сторону, закатившись под чью-то припаркованную машину. Ну вот, из-за этих чёртовых экзаменов плакала моя стипендия! При одной только мысли об этом сжалось сердце. Придётся сегодня же заняться поисками новой подработки… Хотя после такого дня хотелось только одного – завалиться в кровать и провалиться в сон, но разве кто-то спрашивал, чего я хочу?
Только хотела достать наушники, чтобы заглушить свои мысли музыкой, как вдруг телефон в кармане завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Я торопливо достала его и приложила к уху.
– Аника, милая, – голос мамы звучал тепло, с той особенной, материнской интонацией, которую я знала с детства и которая всегда заставляла меня чувствовать себя лучше. – Как экзамен? Сдала?
Я на мгновение замерла, и в голове пронеслась мысль: «Скажи правду. Она всё равно узнает». Но другой голос, более трусливый, настойчиво прошептал: «Не сейчас, не по телефону. Лучше потом, когда придумаю, как выкрутиться».
– Всё нормально, мам, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. – Сдала.
– Ой, какая же ты у меня умница! Мы с папой гордимся тобой. Знаешь, я тут говорила с тётей Элей, она передаёт тебе привет, и спрашивала, не нужны ли тебе деньги…
– Мам, – перебила я, чувствуя, как горло сжимается от невысказанных слов, – я справляюсь. У меня есть стипендия, я же говорила.
– Знаю, знаю, – шумно вздохнула она. – Но мы с отцом решили, отправить тебе немного на всякий случай. Деньги должны уже были прийти, проверь.
– Мам, не надо…
– Милая, не спорь, – её голос стал мягче, но в нём чувствовалась та непоколебимая уверенность, которая была у мамы во всём, что касалось меня. – Ты наша дочь. Мы хотим, чтобы у тебя всё было хорошо. Стипендия – это прекрасно, но деньги лишними не будут.
Я хотела возразить, сказать, что не хочу чувствовать себя обузой, но слова застряли в горле. Ведь я действительно нуждалась в деньгах, особенно теперь, когда стипендия была потеряна, и если бы не этот звонок, я бы, возможно, не знала, как дотянуть до конца месяца.
– Спасибо, мам, – выдавила я, чувствуя, как в горле встаёт ком.
– Всё будет хорошо, милая. Мы с папой тебя любим, держись там.
Мы попрощались, и я опустила телефон, глядя на экран, где через несколько минут пришло уведомление о переводе.
Я бродила по улицам, не разбирая дороги. И только когда ветер стал цепляться за волосы, вдруг заметила: небо над головой затянулось тяжёлыми, свинцовыми тучами.
– Только бы не дождь… – пробормотала я себе под нос, и в тот же миг, словно в насмешку, с неба ударил гром.
Мелкий дождик, сначала просто щекотавший кожу, вскоре превратился в полноценный ливень. Холодные капли дождя хлестали по лицу, кто-то из прохожих стал прикрывался сумкой, а кто-то уже достал зонт.
Я тут же стянула пиджак, прикрывая им голову и ринулась к остановке. Ткань брюк и блузки противно прилипла к телу, а волосы стали невыносимо тяжёлыми, превратившись в мокрые сосульки.
Нужный мне автобус уже стоял на месте, готовый вот-вот тронуться. Но только я метнулась к нему, как двери захлопнулись прямо перед носом. Автобус тронулся с места.
– Стой! Стой! – крикнула я и бросилась за ним.