Алая, пульсирующая лужа медленно расползалась по полу, впитываясь в чей-то накрахмаленный пиджак, который ещё совсем недавно был белоснежным, а теперь наливался багрянцем, становясь частью этого чудовищного, безмолвного полотна смерти.
Я прикрыла рот дрожащей ладонью, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. И в этот момент сзади раздался холодный, лишённый каких-либо интонаций голос:
– Двигайтесь.
Выбора не было. Мне пришлось заставить себя двинуться вперёд. Ноги, казалось, налились свинцом, отказываясь подчиняться, и каждый шаг давался с таким трудом, будто я пробиралась сквозь густую, вязкую грязь.
Ступня вдруг соскользнула во что-то тёплое и влажное. Я почувствовала, как подошва моего ботинка на мгновение задержалась на чём-то мягком, неестественно податливом.
Я пыталась отдышаться, делая короткие, рваные вдохи, чувствуя, как дрожь поднимается изнутри, как она пронизывает каждую клетку моего тела. Но я не могла остановить её, не могла заставить себя выпрямиться и двигаться дальше.
Внезапно в этой звенящей, почти осязаемой тишине, раздался крик. Пронзительный, дикий, разрывающий душу, такой, каким кричат, когда теряют всё, когда мир рушится на куски и нет никакой надежды на то, что он когда-нибудь соберётся снова. Я резко обернулась.
Женщина, только что шедшая рядом со мной, рухнула на колени перед искалеченным телом. Губы несчастной беззвучно шевелились, пока та лихорадочно трясла его за окровавленные плечи. И по тому, как этот взгляд, полный невыносимого ужаса, впился в изувеченные черты, я всё поняла. Перед ней лежал её муж.
Раздался резкий приказ:
– Стоять!
Но было поздно. Грохот выстрела ударил по ушам, и фигура женщины странно вздрогнула, будто кукла, дёрнутая за ниточку. Она замерла и рухнула на пол, не успев издать ни звука. Лишь несколько тёплых брызг тяжело упали мне на щёку.
Машинально коснувшись кожи, я никак не могла отвести взгляд от бездыханной фигуры. Этот миг растянулся в вечность, пока извне, сквозь вату собственного шока, до меня не донёсся нарастающий гул.
Оглушительный грохот разорвал воздух – где-то совсем рядом.
Пол под ногами вздрогнул, а следом на нас обрушилась ударная волна. Меня сильно толкнули сбоку, вырвав из оцепенения. Началась суматоха.
Я зажала голову руками, будто это могло укрыть от криков, выстрелов и ужаса вокруг. Кто-то врезался в меня, и я упала. Удар пришёлся в висок. В ушах зазвенело. Я кашлянула, и тёплая жидкость залила губы.
Кое-как приподнявшись на гудящих локтях, я лишь теперь почувствовала пульсирующую, хлёсткую боль. Видимо, где-то совсем рядом произошёл взрыв.
Я медленно огляделась, пытаясь понять, где нахожусь. Мир растворился в едком, серо-белом мареве. Дым щипал глаза и горло, выжигая всё, кроме животного страха. Я сделала попытку подняться, но ноги предательски подкосились. Пришлось ползти, почти падая вперёд, выставив руки вперёд.
Сквозь рёв пожара и звон в ушах пробивались крики. Люди метались, натыкаясь друг на друга, создавая живую пробку у единственного выхода. Вокруг плясали короткие, отрывистые вспышки. Тела падали одно за другим, словно костяшки домино.
Кто-то снова толкнул меня вперёд. Споткнувшись, я едва удержалась на ногах и даже не услышала, как громыхнул следующий выстрел.
Пустота.
Я упала. Холодная плитка встретила затылок, но самого удара я не ощутила – его поглотила звенящая тишина. Судорожно моргнула, пытаясь прояснить плывущий взгляд, но перед глазами лишь хаотично кружились багровые пятна.
Потом пришло осознание – живот. Не боль, а странное тепло, растекающееся по внутренностям, которых никогда не должна была касаться пуля. Рука нашла рану сама, и пальцы утонули в клейкой крови. И только потом, с опозданием, тело пронзило невыносимой болью, которая прожигала всё изнутри.
Я попыталась вдохнуть, позвать на помощь, но вместо воздуха в горло хлынула густая, солёная жидкость. Она подступала, давила, и с каждым позывом к крику захлёстывала с новой силой.
В панике я перекатилась на бок. Свет мерк, края зрения оплывали чёрной каймой.
И вдруг стало тихо.
Боль, что ещё недавно была всем, отпускала, словно разжимая кулак.
Мир начинал угасать.