Крошечные огоньки светлячков лениво кружились над травой, опускаясь на бутоны цветов. Ноги сами несли меня по местам, где я не бывал с самого детства – с того дня, как меня до полусмерти избили теркены, прознавшие о моём происхождении. Они люто ненавидели королевскую власть, и теперь, став старше, я больше не мог их винить. В мире, где правящая династия топила себя в золоте, кто-то неизменно умирал от голода. Тогда я был слишком юн и наивен, чтобы разглядеть эту несправедливость, но теперь слишком хорошо знал, насколько мир может быть жесток.
В памяти до сих пор во всех красках стоял тот кошмар: разорванная одежда, липкая грязь вперемешку с кровью и собственное бессилие, когда на исцеление попросту не осталось магии. Помню, как на пороге дворца меня встретил Дугалас – суровый, молчаливый, не задавший ни единого лишнего вопроса. По его приказу слуги отмыли меня от грязи и допьяна напоили живой водой.
Я перехватил тело Аники покрепче, стараясь не обращать внимание на боль. Нужно было замаскироваться… Резким движением сорвал с пальца чёрный оникс и швырнул его в карман: на чистокровного эмера я не тянул, а вот сойти за теркена вполне мог... По крайней мере, на первое время. Сцепив зубы от вспыхнувшей изнутри агонии, я заставил своё тело сбросить фальшивый человеческий облик.
Впереди, сквозь стену из деревьев, наконец проступили смутные очертания древнего Озера. Я шагнул в высокую траву, чувствуя, как покрытые росой стебли мягко щекочут лодыжки, а над зеркальной гладью лениво клубится густой молочный туман. Озеро лежало в кольце пушистой травы, а его цвет – изумрудный, с синим отливом, переливался при каждом шаге. Идеально гладкая, застывшая поверхность напоминала тёмное монолитное стекло, на котором не было ни единой, даже самой крохотной линии живой ряби.
Я приблизился, и вдруг весь лес, шумевший за спиной, замолчал – так резко, будто кто-то перерезал ему горло. И в этой мгновенно сгустившейся пустоте собственное сердцебиение отдавалось глухим, болезненным ударом по наковальне.
Я прищурился. В тумане, почти невидимые, стояли эмеры.
Пара силуэтов вынырнула из воды, на ходу сбрасывая с себя блестящую чешую. Лазурная, полупрозрачная кожа существ была украшена тонкими цепочками из жемчуга и камней, переливавшихся в лунном свете, а скрытые под сеткой самоцветов жабры тускло сияли. У одних – чёрные, у других – густые, тёмно-синие локоны, спускавшиеся до самых лодыжек.
– Кто ты и что тебе нужно? – раздался низкий голос.
Эмерка оскалилась, сверкнув заострёнными зубами.
– Ты притащил с собой человека, – тихо бросил второй, указывая вытянутой рукой на Анику. – Ей не место в наших землях.
Я медленно опустил девушку на траву у самого края Озера и показал открытые ладони.
– Я пришёл с миром, – с усилием выпрямившись и подавляя очередной судорожный спазм в мышцах, добавил: – И не желаю вам зла, а прошу о помощи.
В этот момент водная гладь расступилась, и из глубины вышел Финн. Не раздумывая ни секунды, он уверенно растолкал замерших сородичей и быстрыми шагами двинулся ко мне.
– Тарен? Что ты тут делаешь?
Все эмеры разом обернулись. Повисла звенящая тишина.
– Он не чужой, – наконец произнёс Финн, но тут же смолк. Его брезгливый, тяжёлый взгляд смерил лежавшее у моих ног тело, красноречиво выдавая истинные мысли.
– Скажи своему другу, чтобы тот убирался, – прошипела одна из эмеров, подходя ближе. – Людям нечего делать на нашей земле.
Я устало повернулся к Анике, мысленно признавая, сколько же проблем и опасности принесло мне это хрупкое существо.
– Понимаю, как это выглядит, но позвольте объясниться.
Финн лишь скептически изогнул бровь. Мои слова повисли в воздухе, такими же бесплотными, как и доводы. Мне нужны были доказательства. Любые. Я лихорадочно огляделся по сторонам, но под ногами не было ни острого лезвия, ни даже подходящего осколка камня, чтобы пролить кровь.
– Она моя истинная пара. – с тяжестью произнёс я, не веря собственным словам.