– Но Озеро Жизни дало ей силу, исцелило. Значит, духи хотят, чтобы девчонка осталась тут, – ледяным тоном процедил черноволосый.
– Да плевать, чего хотят духи, Финн! Ты сам веришь в это? Она человек!
– Лучше быть человеком, чем таким чудовищем, как ты, – отчаянно выпалила я, окончательно теряя всякий контроль над собственным страхом.
Никерия издала низкий рык и рванулась вперёд, обнажив ряд острых зубов, которые оказались в сантиметре от моего лица. Я застыла в парализующем страхе, но Тарен успел среагировать быстрее.
– Хватит, – произнёс он с усталой интонацией человека, который уже тысячу раз видел такие сцены.
Тарен медленно шагнул вперёд, и Никерия инстинктивно отступила.
– Эта дрянь назвала меня чудовищем! – прошипела она. – Я утоплю её! Неважно, кто ты и какие нити вас связывают. Эта девчонка умрёт! А ты – останешься без сил из-за жалкой смертной!
Она выкрикивала ядовитые угрозы так громко, что на самой тёмной опушке испуганно зашевелились глубокие тени, и из густой, непроглядной чащи один за другим стали появляться новые обитатели.
Они напоминали людей, но лишь отдалённо: с волосами цвета осенней листвы, в свободных одеяниях, с глазами, похожими на залитую солнцем зелень или тёмную кору. Некоторые горделиво выделялись среди остальных своими массивными головными уборами, напоминающими рога, а у иных… вместо человеческих ступней были изящные копытца, покрытые густой шерстью. И вся эта внезапно вышедшая толпа странных существ застыла на месте, во все глаза бесцеремонно пялясь на меня с немым, пугающим любопытством.
Внезапно по всей поляне прошелестела волна благоговейного трепета: лесные обитатели синхронно склонили головы и покорно опустились на одно колено. И даже высокомерная Никерия заметно сбавила спесь, неохотно и только слегка склонив голову в знак формального приветствия.
– Довольно, – раздался властный голос, и вперёд вышел незнакомец. – Сейчас она на нашей земле. А значит, пока под нашей защитой. Оставь девчонку.
Никерия зашипела:
– И что вы предлагаете? Просто позволить ей жить здесь?!
Я не могла оторвать от них взгляда, чувствуя, будто попала на абсурдный спектакль, граничащий с кошмаром.
– Теперь она одна из нас, – твёрдо отрезал он. – А значит, остаётся.
Резкое, угловатое лицо мужчины с короткой стрижкой и щетиной выглядело суровым, почти хищным, а под его немигающими глазами залегли едва заметные, глубокие морщины. На нём была практичная одежда: дубленый жилет поверх льняной рубахи, закатанной по локтям и открывавшей загорелые, иссеченные мелкими шрамами руки. А через плечо перекинут плащ. Из плотной, потёртой на сгибах ткани цвета мха, скрепленный у горла золотой застежкой.
Каждое движение незнакомца было точным, а в осанке читалась врожденная власть – не требующая демонстрации, но и не оставляющая сомнений.
– Ваше решение, – ядовито бросила Никерия. – Но, если я увижу её на своей территории... – она обернулась, вперив в меня недоброжелательный взгляд, – убью.
Я молча, затаив дыхание, следила за тем, как разъярённая Никерия стремительно уходит прочь. Каждое её волевое движение казалось отточенным и резким, а многочисленные тонкие цепочки на лазурном теле пронзительно звенели при каждом шаге, напоминая тяжёлые кандалы. Тарен попытался было окликнуть уходящую незнакомку, но та даже не обернулась.
– Оставь её, – Финн мягко, но настойчиво положил когтистую руку ему на плечо, удерживая от бессмысленной погони. – Сейчас Никерии нужно остыть.
Пока бледнокожий говорил, его жабры мерно и плавно пульсировали, и в этот момент я физически не могла отвести от них потрясённых глаз. Неужели всё это происходило наяву? Дикая мысль не укладывалась в голове: этого просто не могло быть, всё вокруг казалось затянувшимся, безумным бредом.
Я умоляюще взглянула на Тарена, надеясь, что он прямо сейчас прервёт этот кошмар и всё мне объяснит, но они с Финном лишь отступили на шаг и о чём-то тихо, напряжённо совещались между собой.
– Ей сейчас хуже всего. Ты хоть представляешь, каково человеку – видеть нас? – обратился он к Тарену. – Это твоя ответственность и твоё будущее.
Тарен бросил на меня усталый взгляд, от которого я съёжилась, и в тот же миг чья-то рука легла на моё плечо. Сердце упало в пятки.