– А помнишь, что случилось с тобой?
В сознании тут же вспыхнули обрывки воспоминаний: жуткие крики, искажённые ужасом лица, звуки выстрелов… По коже пробежала леденящая волна, заставившая меня остановиться.
– Аника? – Тарен встал напротив, всматриваясь в моё лицо с непонятной тревогой.
Я бессильно опустилась у корней старой ели, прислонившись к её шершавой коре спиной, и закрыла лицо руками. Даже глубокий вдох не помог – ком в горле не исчезал.
– Отпусти меня. Я хочу домой…
Тарен мягко присел рядом и, не спеша, взял мои дрожащие запястья, осторожно отводя ладони от лица.
– Я понимаю, тебе страшно. Но дай мне объяснить.
– Нет! – почти закричала я, отчаянно тряхнув головой. – Ты ничего не понимаешь!
Он разжал пальцы, скользя взглядом по моему лицу с какой-то новой, непривычной растерянностью, будто перед ним был совсем другой человек.
– Я не могу отправить тебя домой, Аника. Не сейчас. – Тарен устало потёр виски и тяжело вздохнул. – Тогда, в аэропорту... в тебя выстрелили. Ты помнишь это?
Я снова уставилась на свои руки, пока голова гудела от мыслей. Где-то высоко в ветвях беззаботно щебетали птицы, и этот обыденный звук казался сейчас верхом абсурда.
– Ты умерла. Там, под обломками разрушенного аэропорта, от прямого пулевого ранения, – его голос был ровным, констатирующим факт, без капли утешения или какого-либо притворного сочувствия.
А я вдруг рассмеялась. Сначала тихо, сдавленно, а потом громче, истерично, пока живот не свело болезненной судорогой.
– Умерла? Правда? – с трудом выдавила сквозь смех. – И где я теперь? В аду?
– Взгляни на своё тело. Разве оно прежнее? Взгляни на небо, на лес, на существ, которых ты видела. Думаешь, всё это – твоя галлюцинация?
Я медленно обернулась по сторонам, в ужасе всматриваясь в искривлённые белоснежные ветви деревьев. Толстые стволы были сплошь покрыты слоями лохматого мха, а грубая, бледная кора причудливо сворачивалась в крупные, живые завитки, закрученные по спирали, отчего весь окружающий пейзаж казался частью сна.
А что, если это бред? Люди в коме видят и не такое... Может, меня не убили, а я просто... лежу в больнице без сознания? И всё это только наваждение, иллюзия...
– Не трать силы на самообман, – раздался низкий голос, возвращая меня к реальности. – Это бесполезно.
Я подняла голову, встречая пристальный взгляд Тарена.
– Позволь показать, что всё это взаправду.
Я лишь обречённо кивнула в ответ, заметив, как на его губах застыла странная, пугающая мимика – не то едва уловимая улыбка, не то холодный оскал.
– Протяни руку.
Я нерешительно подала ладонь, чувствуя, как всё тело до предела напряглось в ожидании очередного подвоха. Стоило мне слегка прищуриться, отчаянно пытаясь разглядеть, что же именно Тарен собирается сделать, как внутри всё похолодело от вида внезапно блеснувшего в его пальцах короткого стального клинка. Сердце остановилось. Я попыталась вырваться, но хватка была как стальной капкан.
– С ума сошёл?! Что ты…
Лезвие холодной сталью коснулось кожи. Я зажмурилась и дёрнулась сильнее, но это было бесполезно. Остриё скользнуло – и с ужасающей лёгкостью разрезало ладонь. Резкая, колющая боль пронзила всё тело, и на коже тут же выступила алая полоска крови.
– Открой глаза, Аника.
Поборов страх, я инстинктивно подчинилась. Тарен по-прежнему мёртвой хваткой удерживал моё запястье, демонстрируя сочащуюся свежую рану, которая вдруг, в считаные секунды, начала стремительно исчезать.
Я с изумлением наблюдала, как края пореза стягиваются, как кожа срастается, не оставляя и следа. Боль утихла, сменившись лёгким, быстро проходящим покалыванием. Я тут же прижала ладонь к груди, тщательно осматривая её. Ничего… Ни пореза, ни шрама – лишь идеально гладкая кожа.
– Будь ты человеком, рана бы не затянулась. Теперь, по крайней мере, у тебя есть доказательство моих слов.
От увиденного у меня буквально округлились глаза, а дыхание на секунду перехватило. Я не чувствовала ни страха, ни шока, только странный, всепоглощающий жар и оглушающую пустоту внутри. Резко вскочив на ноги вопреки слабости и судорожно опираясь ладонью о шершавый ствол дерева, я сдавленно выпалила: