Стража поволокла теркена к одному из немногих деревьев. Он дёргался в их железной хватке, как загнанный зверь, издавая хриплые, нечленораздельные звуки.
Я почувствовал, как корни под ногами дрогнули. Теркен жутко закричал – не словами, звуками, похожими на захлёбывание. Кандалы зазвенели громче, и он отчаянно вырывался, судорожно хватая ртом воздух.
Винсент бросил мне предостерегающий взгляд:
– Смотри.
Корни снова дрогнули. Сначала едва заметно, а затем всё ощутимее, будто сама земля под ногами начала дышать в ожидании.
Заключённый взвыл, и его пронзительный крик ударил мне в виски. Корни медленно потянулись к теркену, один за другим нащупывая его тело. Заключённый закричал ещё громче, когда древо обвило его ногу, и тот затрепыхался с такой силой, что один из стражей отшатнулся.
– Не надо! Пожалуйста! – вопил тот.
Женщина в белом бесшумно растворилась в тенях. Лианы вокруг замерли в напряжённом ожидании. Я перестал дышать.
Корни начали вползать под кожу, впиваясь в плоть, словно живые черви, отыскивая уязвимые места – глаза, рот, открытые раны. Затем раздался треск. Не громкий, но отчётливый – хруст переломанных пальцев. Из ран хлюпало, а по корню уже стекала алая кровь, впитываясь в древесину.
Теркен больше не кричал. Его глаза, широко раскрытые и пустые, всё ещё хранили в себе застывший ужас. Корни сомкнулись, сплетаясь в плотный кокон, и медленно утянули тело заключённого внутрь дерева.
Я равнодушно наблюдал, не шелохнувшись, холодно оценивая происходящее. Ещё один способ казни, пополняющий длинный список увиденного. Винсент неспеша повернулся ко мне. В его лице не было ни торжества, ни ярости – лишь ледяное безразличие.
– Попробуешь солгать мне ещё раз – окажешься на его месте.
Правитель сделал небольшую паузу, его внимание скользнуло с меня на дерево, где в последней судороге дёргалась конечность теркена.
– Кстати, о наших гостях... Ты же рафелл любопытный, видишь, как ровно он лежит? Ни одной вспышки магии, чтобы защитить себя. Да, наши мастера хорошо потрудились…
Винсент провёл пальцем по ближайшей ветви, собирая капли липкой, почти чёрной крови. Затем, не глядя, достал из складок длинного плаща шёлковый платок и тщательно вытер палец. Бросил его под ноги. Белая ткань мгновенно обвилась прожилками и исчезла в щели между корней.
– Наручники из теневого серебра сдерживают любую из трёх стихий.
Глава 17. Аника
Илира – так представилась женщина, приютившая меня – торопливо мешала отвар из лесных ягод и трав. А в печи, потрескивая, допекался черничный пирог, наполняя кухню сладким ароматом.
– Думала, что раз вы создали людей, то живёте куда комфортнее, – я поудобнее устроилась на деревянном стуле, наблюдая, как Илира пересыпает измельчённые листья в чашу.
Её движения были размеренными и спокойными. В этом доме было… хорошо. Даже слишком. Низкий стол с пёстрой скатертью, вазочка с жёлтыми орхидеями, шкафчики, доверху забитые банками и склянками. Воздух здесь казался неподвижным.
– А зачем нам электричество? Мы едим редко. Для готовки – хватает того, что дала природа. А провода, что опутали земли людей… убивают Природу. Они против Богини, а она этого не прощает.
Я облокотилась на руку. Ну что ж, интернета мне здесь точно не видать…
– Думаю, вы нас недооцениваете, – пробормотала я. – А разве дым от дров не отравляет воздух?
Илира смахнула сухую веточку с дощечки.
– Отравляет. Но не так, как ваши двигатели и фабрики. Мы просим помощи у эфиров, и они очищают атмосферу. Если бы у нас были ваши технологии… Всё было бы мёртвым.
Затем, как ни в чём не бывало, она достала из печи пирог и аккуратно разрезав золотистую корку, разложила его на тарелки. Я подождала, пока Илира откусит первой, и только потом начала есть. Тесто таяло во рту, а еда казалась неправдоподобно вкусной.
– Хочешь, расскажу, откуда мы появились? – предложила Илира, наливая тёплый настой в глиняную чашку.
Я кивнула.
– Легенды гласят: мы родились из хаоса… Когда Богиня ткала этот мир, она разделяла свою силу. Из капель воды появились эмеры, из ветра – эфиры, а из корней – теркены. Все мы – лишь частицы её дыхания.