Я достала из кармана припрятанный кусок хлеба и протянула ей. Маленькие, дрожащие пальцы, испачканные землёй, осторожно коснулись моих. Она впилась в хлеб зубами, как дикий зверь, и тут же закашлялась – желудок отвык от пищи.
Позади раздался приглушённый голос Аэрис:
– После прихода элемордов многие начали голодать. – в её тоне не было злости, лишь усталая тяжесть. – Пока одни пируют тортами, другие умирают от голода.
Снова взглянула на девочку. Страх испарился с её лица, уступив место тихой, безмолвной благодарности.
– Я бы хотела попробовать торт, – прошептала та. – Даже если он будет отравлен.
Слова впились под рёбра, а горло сжалось, как если бы его обмотали колючей проволокой.
– Пойдём, – тихо сказала Аэрис, положив руку мне на плечо.
Её прикосновение было неожиданно утешительным. Я встала и, уходя, не могла не оборачиваться на маленькую фигурку.
– Однажды, всё изменится, – вдруг произнесла Аэрис, когда мы отошли. – Так не может продолжаться вечно. Кто-то должен это остановить.
Я повернулась к ней, но не смогла разделить этой уверенности. Внутри всё ещё горело чувство вины: я могла есть и даже не задумывалась об этом, пока дети рядом умирали от голода.
– Ты племянница Илиры? – спросила, чтобы поскорее сменить тему.
– Да, – её взгляд внезапно оживился. – Неужели стало интересно?
– Значит... ты полукровка?
Аэрис тяжело вздохнула.
– Мать теркенка, сестра Илиры, а отец эфир. Такие союзы у нас не одобряют…
– Почему? – спросила я уже тише.
Её крылья нервно вздрогнули, на мгновение раскрывшись, словно их хозяйка хотела спрятаться.
– У рафеллов считают, что смешение стихий ослабляет магию. – нехотя призналась Аэрис.
– Разве не наоборот? Ты могла бы обладать обеими.
– Нет. В большинстве случаев передаётся только одна. А иногда… ничего. Такие дети... их сторонятся... Даже прикасаться боятся, будто можно потерять свою силу, хотя это всё конечно глупости…
Я уже собиралась ответить, как вдруг замерла. Вдалеке, в конце улицы, показался знакомый силуэт. Его высокая фигура магнитом притягивала моё внимание. И даже на таком расстоянии я почувствовала знакомое покалывание на коже, точно невидимая нить, что связывала нас с момента моего воскрешения, вдруг натянулась. Напоминая, по чьей воле я здесь нахожусь.
Глава 20. Тарен
Выходя из опушки, я замер на месте. В просвете между деревьями, всего в сотне шагов, Аника прогуливалась с незнакомкой-эфиркой. Во рту появился знакомый горьковатый привкус назревающей проблемы. Чем Аника вообще думает? Я же ясно дал понять: не высовываться без необходимости. Эта девчонка как стихийное бедствие: оставь её на минуту, и та уже заводит сомнительные знакомства.
Но когда наши взгляды встретились, я застыл. Всё вокруг – шум листвы, пение птиц – расплылось и исчезло, уступив место густой, звенящей тишине. Мы смотрели друг на друга, пока Аника первая не отвела глаза, заставив меня с усилием вернуться в реальность.
– Неужели это тот самый теркен? – раздался навязчиво-звонкий голос, заставивший меня поморщиться.
Незнакомка с нескрываемым любопытством принялась кружить вокруг, нетерпеливо взмахивая крыльями. Было в её манерах что-то нарочито-лёгкое, та раздражающая непринуждённость, что так хорошо подходила эфирам.
Интересно, будет ли эта особа такой же приветливой, если лишить её этой крылатой гордости? Слышал, у эфиров, в отличие от других, крылья не регенерируются.
– Аэрис, племянница Илиры, – сдержанно отозвалась Аника, скрестив руки на груди. – А это Тарен. И да, он тот самый теркен, – добавила она с недовольным вздохом, которого даже не стала скрывать.
– Поверить не могу! – завизжала эфирка, что у меня зазвенело в ушах.
Я вскинул брови, бросив на Анику недовольный взгляд. В ответ она лишь усмехнулась, будто говорила: «Ну вот, теперь твой черёд разбираться с этим».
– Не знал, что ты так быстро обзаводишься новыми... друзьями.
Аэрис тут же опустилась на землю. Края её крыльев нервно дрогнули, а глаза забегали между мной и Аникой, после чего на её лице расцвела тонкая, почти лукавая улыбка.