– После драки на клинках боль покажется ничтожной по сравнению с тем, что могут сделать рафеллы.
В течение последнего года ножевые ранения стали обычным делом. Искалеченные органы, пробитые лёгкие, кровь, которую уже не остановить. Но раны, нанесённые с помощью магии – самые страшные.
– Начнём с отражения атак, я покажу основы. Если кто-то нападёт – главное, не терять голову. Будь готова к любому действию. Попробуй уклониться, когда я атакую.
– Неужели это действительно необходимо? Ты не предупреждал, что моя жизнь теперь будет висеть на волоске…
– Не будет. Если хоть немного научишься защищаться.
Сделав шаг назад, я рванул вперёд, имитируя удар. Аника инстинктивно отпрянула, но с запозданием.
– Слишком медленно, – произнёс я, остановившись в сантиметре от её плеча. – Ты должна не просто уворачиваться, а искать момент для удара. Ещё раз.
Мы повторяли упражнение снова и снова, и с каждым разом моё терпение увядало. Шаги Аники были неуверенными, уклонения – случайными, а удары – слабыми. Словно она боролась не с врагом, а с собственной тенью.
Ночной воздух приятно холодил кожу, пока звёзды мерцали в вышине, но я не отрывал от Аники взгляда. Хотя она и старалась, но пока этого было слишком мало.
– Чтобы избежать атаки, используй вес и инерцию противника. Уклоняйся и бей, если можешь обезоружить.
Аника сжала клинок. Движения стали чуть увереннее, но всё ещё неуклюжие. Она рванула вбок, сделала выпад… и опять промахнулась. Слишком медленно.
– Быстрее. Точнее, – бросил я. – Ты медлишь, будто боишься нанести удар.
Глаза Аники вспыхнули, и девушка резко остановилась.
– Конечно, боюсь! Я не хочу жить с оружием в руке.
Я на секунду остановился, оценивая её слова. Аника была так наивна… Даже имея тело бессмертного, все манёвры, слова – всё в ней выдавало человека.
– Мир редко спрашивает о наших желаниях, – парировал я. – Он только предъявляет выбор. И твой выбор – умение выживать.
Аника раздражённо кивнула, тяжело задышав. Я видел, как страх и решимость боролись внутри неё. Руки дрогнули, когда та попыталась сделать очередной удар.
Я показал несколько приёмов в замедленном темпе: как схватить за запястье, отвести руку, выбить клинок.
– Где ты всему этому научился? – спросила Аника после того, как я продемонстрировал шестой способ обезоруживания.
Мои пальцы замерли. Ветер, внезапно налетевший, отбросил прядь волос на щёку.
– У отца. Он тренировал меня с детства, – горько усмехнулся, ловя на языке привкус старой боли. – Хотел, чтобы я…
…вырос надлежащим правителем. Чтобы стал достойным звания элеморда. Я вовремя осёкся, сжав челюсти.
– Хотел, чтобы что? – переспросила Аника, но уже мягче.
– Это не имеет значения. – искривив губы бросил я, опуская глаза на лезвие. – А теперь постарайся, чтобы тебя не убили. Ты ужасно справляешься с оружием. Будь это настоящая атака –тебя бы уже не было.
– Отлично, один раз я уже умерла. Второй раз будет не так страшно.
Я лениво обернулся, пробежавшись по поляне взглядом. Лишь кроны деревьев стояли в призрачной тишине, слегка покачивая ветви.
– В чём дело? – раздался обеспокоенный голос Аники
– Неважно. Продолжаем тренировку.
Я заставлял её повторять приёмы бесчисленное количество раз. Старался сосредоточиться на выпадах, но ощущение постороннего присутствия не покидало.
Во время одного из повторов я развернулся и поднёс к горлу Аники, прежде чем та успела среагировать. Мы застыли. Её лицо – всего в нескольких дюймах от моего. От Аники исходило странное тепло, мягкое, почти обволакивающее. Я видел, как пульс на шее забился чаще, и на мгновение мне показалось, что это бьётся не её сердце, а моё. Только затем я с усилием отступил, стиснув челюсти.
– Ещё раз. Рассчитывай время. Ты всё ещё слишком медленная.
Спустя час я остановился. Она тяжело дышала, схватившись за бок. Кожа была вся в царапинах, но раны уже начинали затягиваться. И, к моему удивлению, Аника не жаловалась.