Финн проследил за моим взглядом и, заметив, что я смотрю на купол, а не на разбросанные книги, слегка приподнял бровь. Этот жест я знал уже несколько столетий – Финн собрался задать вопрос, на который, возможно, не хотел услышать ответ, и он медленно перевёл внимание на стеллаж.
– Тебе правда интересны люди?
Я часто бывал здесь, у окна, где вместо стены начиналась бездна неба, а под ней простирался кусочек людского мира. Высота меня не пугала. А вот Финн всегда держался подальше от края.
– Мы ведь создали их для себя, разве нет?
Он на мгновение задумался, а затем впился глазами в купол и в крошечные фигурки людей, которые копошились внизу, не подозревая, что за ними наблюдают.
– Жаль только, что сами люди об этом не в курсе, – наконец ответил Финн. – Те немногие, кто догадывается, приписывают всё богам – и, наверное, нам. Но на самом деле мы всего лишь потомки тех, кто остался от куда более древних рас…
Закончив с раздумьями, Финн коротко кивнул прислуге, которая тотчас бесшумно подошла и принялась собирать рассыпавшиеся книги, бережно возвращая их на полки. А сам он, с привычной для него бесцеремонностью, развалился на кожаном диване, будто находился в собственных покоях.
– Ты смотри, Тарен, скоро станешь как Хилари, – усмехнулся Финн, крутя в руках человеческую книгу.
Малец, не долго думая, плюхнулся рядом с отцом, поджав под себя ноги. Его глаза снова загорелись тем любопытным огнём, который я уже начинал узнавать – тот явно собирался задать ещё десяток вопросов, и я мысленно приготовился к тому, что этот вечер будет долгим.
– Как Хилари? Расскажи-и-и! – протянул ребёнок.
Эту историю я уже слышал столько раз, что мог бы сам читать лекции для особо впечатлительных отпрысков.
– Длинная легенда. Не для детских ушей. – отрезал я, – История о бессмертной, влюбившейся в смертного, о предательстве и о том, как её слёзы и ярость выковали единственное оружие, способное убить нашу расу. Просто очередная сказка, чтобы пугать юнцов.
– Но сам-то Рубиновый Клинок существует? – не унимался малец.
Мы с Финном настороженно переглянулись.
– Легенды существуют, – неспеша ответил я. – И на то есть причины. Лучше некоторым вещам оставаться легендами.
– Но клинок не выдумка, – подхватил Финн.
Малец заворожённо повернулся ко мне, и в этот момент лучи света скользнули по его плечам. Чешуя на теле вспыхнула тысячами бликов, словно кто-то высыпал на него россыпь крошечных звёзд.
– И где же он хранится?
Финн мягко рассмеялся, хлопнув сына по плечу:
– Ты ещё слишком мал, чтобы знать.
Малец нахмурился, скрестил руки на груди и надул щёки, явно обиженный тем, что его считали ребёнком.
– Я вовсе не маленький! И совсем скоро получу полную силу!
Я, не удержавшись, шумно вздохнул.
– Полную силу, говоришь? – переспросил я, и в моём голосе прозвучала та лёгкая, почти снисходительная усмешка. – Ты знаешь, что у нашей расы сила приходит не в один день? Когда достигаешь зрелости – а это случается в разном возрасте, чаще всего после двадцати лет, – сила становится полной, и взросление останавливается. Кто-то остаётся в этом возрасте навсегда, другие получают силу позже… а некоторым и не повезло вовсе. Так что не торопись. Всему своё время.
Я устроился в кресле поудобнее, запустив пальцы в волосы. За время моего вчерашнего путешествия мне удалось побеседовать только с одной малоприятной персоной. Неужели людям и вправду не нравилось, когда на них смотрят?
Если бы только знали, что за ними наблюдают повсюду. Что мы можем вторгаться в их войны, менять климат… а если захотим – просто стереть. Убить всех людей, скажем, в результате какой-нибудь природной катастрофы.
И всё-таки… Эта девица со странным акцентом… Как же её звали? Аника, кажется?
Глава 3. Аника
Я стояла на кухне, с жадностью вдыхая аромат жарящейся курицы, которую прямо передо мной щедро посыпали специями, а в соседней миске смешивали тягучий, кисло-сладкий соус. Живот предательски заурчал. С мольбой я метнула взгляд на поваров, надеясь, что они сжалятся над голодной официанткой.