Наконец в поле зрения возникло светлое пятно. Тело Аники, безвольное и белое как полотно, медленно опускалось на дно, словно сама бездна забирала её к себе. Я подхватил девушку одной рукой, второй выгребая вверх. Свет над головой казался бесконечно далеким, а лёгкие горели, требуя глотка воздуха, которого не было. Я грёб, выжимая из своих мышц последние силы, повторяя про себя лишь одно: «Только бы успеть, только бы успеть».
Выбравшись на берег, рухнул на колени, и тело на мгновение предательски подкосилось. Глоток воздуха обжёг лёгкие, как раскалённый песок. Но игнорируя свинцовую тяжесть в мышцах, я заставил себя двигаться – перекатился и осторожно уложил Анику на спину.
Торопливо запрокинул ей голову, обнажив шею, и начал делать искусственное дыхание. Глубокий вдох. Давление на грудь. Снова вдох.
– Вернись… – выдохнул я, почти молясь. – Прошу тебя, вернись…
Каждый вдох казался вечностью. Мышцы ныли, тело вибрировало от напряжения, но я не останавливался. Снова. И снова.
И вдруг Аника закашлялась. Хрипло, с надрывом, будто лёгкие выталкивали наружу саму смерть. Девушка повернулась на бок, и из её губ хлынула мутная вода. Моё сердце, замершее за столетия, едва не разорвалось. Не выдержав, я притянул Анику к себе, зарывшись лицом в мокрые, пахнущие тиной волосы. Нить между нами вновь натянулась, и по ней побежал сжигающий дотла жар.
– Как же хорошо, что ты жива… – хрипло прошептал я, чувствуя, как трепещет её маленькое сердце.
– Тарен… – выдохнула Аника, и моё имя из её губ прозвучало как величайшая награда.
Я только крепче прижал девушку к себе, гладя по спине.
– Всё хорошо. Ты в безопасности.
Аника прижалась ко мне, цепляясь за единственную точку опоры в перевернувшемся мире. Я прикрыл веки, вдыхая её запах – смесь страха, реки и чего-то беззащитно-тёплого. Мы сидели так, пока Аника нервно не отстранилась. В её чертах промелькнуло осознание.
– Олень… нужно вытащить нож, – встрепенулась, с трудом пытаясь подняться на ноги.
Я не раздумывая вызвал поток ветра. Клинок рывком выдернулся из плоти животного и мягко опустился мне в ладонь. Это заняло всего секунду. Но её хватило, чтобы понять, какую неимоверную ошибку я только что совершил.
Аника побледнела так, что её кожа приобрела странный, почти призрачный оттенок. Глаза расширились, и в них появился чистый, животный ужас. Аника резко отпрянула, отползая прочь.
– Ты… Как ты это сделал?
Я хотел ответить, но слова застряли в горле. Медленно встал, и в груди, под тревогой, шевельнулось что-то тёмное и знакомое – раздражение. Я сделал шаг, но она со страхом отпрянула ещё дальше, глядя на меня, как на чудовище.
– Аника… – выдохнул, опуская окровавленный нож на землю. – Я не причиню тебе вреда.
– Откуда мне знать? – её голос сорвался на пронзительный крик. – Кто ты вообще такой, Тарен?
Наши взгляды встретились.
– Кто я? – задумчиво повторил, разжимая пальцы, и между нами закрутился вихрь из пыли и опавших листьев. – Я тот, кто только что вытащил тебя из пасти смерти. А теперь ответь мне, разве способ этого действия так важен?
Аника истерично оглянулась, словно искала спасения. От меня.
– Как… как ты вытянул нож? Ты ведь теркен… а значит, не можешь управлять воздухом…
Осознание, медленное и неумолимое, пробилось сквозь её панику. Лицо вытянулось, а губы беззвучно задрожали.
– Ты врал мне всё это время… – Аника подняла на меня глаза, и в них не осталось ничего, кроме жгучей боли. – Ты врал!
Девушка замерла, беззвучно плача, и смотрела на меня так, будто видела впервые. И не её, а моё собственное сердце зашлось в этом мгновении ледяной судорогой.
– У меня не было выбора. Если бы ты знала, кто я на самом деле, стала бы вести себя как прежде? – я сделал шаг навстречу, и моя тень накрыла Анику с головой. – Ложь была милосердием. Для нас обоих.
– Ты должен был сказать! Ты обещал… – её голос снова сорвался, и в нём послышались слёзы. – Обещал, что больше никакой лжи…