– То, что они сделали, – чудовищно. Никто не заслуживает такого. Тем более ребёнок.
Но облегчения после этих слов не последовало. Только щемящая, непривычная уязвимость и тихий ужас от того, что теперь эта девчонка, сама того не ведая, стала ближе, чем я позволял кому-либо быть.
– Единственный, кто заступился, был Финн. Он нашёл меня полумёртвым и спас. С тех пор считает, что я в долгу. Из всех эмеров только он имел право приходить во дворец элемордов.
Пока мы шли, я продолжал твердить себе, что всё это лишь связь между нами. Ведь некоторые истины слишком опасны, чтобы произносить их вслух, особенно когда они становятся единственным, что имеет значение.
Глава 24. Аника
С момента происшествия на озере минуло несколько недель. Во мне копилась тревога, порой перераставшая в настоящую панику. В кошмарах ко мне возвращался тот силуэт, сотканный из непроглядного мрака. Я стала просить у Илиры успокоительные отвары, и теркенка без лишних расспросов готовила их для меня.
Аэрис пропадала с возлюбленным всё чаще, но как бы поздно та ни возвращалась, утром она неизменно приходила ко мне. Аэрис садилась на край моей кровати, и начинался наш маленький ритуал: я рассказывала о своих кошмарах, а она – забавные истории о Лукасе, заставляя меня смеяться даже сквозь слёзы.
Тайна Тарена оставалась нераскрытой. Больше никто так и не узнал, что он – элеморд. Хоть Тарен и лгал всё это время… я понимала причины. И, как ни старалась возмущаться, злость не приходила – лишь горестная, тихая досада. Его двойная жизнь накладывала отпечаток на всё. Даже возвращение в свой дом требовало сложных манёвров и не могло быть простым.
Неделю назад, чтобы пробраться туда незамеченным, Тарену пришлось идти на риски. Ведь любой неверный шаг мог спровоцировать новый виток интриг в Рафоре. Поэтому он прибег к помощи Финна, который, пользуясь своей сетью доверенных слуг и знанием потайных ходов, обеспечил скрытный путь. Тогда Тарен и забрал чёрный оникс, который Винсент ранее передал элемордам.
И когда пришло время нового собрания, во мне созрел план. Я не питала иллюзий по поводу советов знати – меня манило другое. Его библиотека. Тот редкий шанс, ради которого стоило рискнуть и попросить. Хотя Тарен приносил мне книги, но это не могло сравниться с возможностью самой пройтись между стеллажами и найти именно то, что ищешь. Однако он встретил мою идею категоричным отказом.
– Аника, я понимаю твоё любопытство, оно естественно для девятнадцати лет... Но ты хоть отдаешь себе отчёт в том, о чём просишь? – Тарен резко оборвал фразу и принялся мерять шагами комнату.
Я безнадёжно всплеснула руками и выпалила, почти не переводя дух:
– Но ведь никто не заметит! Пока ты будешь на собрании, все элеморды будут с тобой. Я останусь одна, никто и не узнает.
Он тяжело вздохнул, смахнув рукой с лица тень усталости. Я с жаром продолжила, ловя шанс:
– Если дашь мне кольцо на время, смогу переместиться в любую точку мира. Мгновенно, Тарен!
Он медленно повернулся ко мне, и в глазах заплясали насмешливые огоньки.
– И что же помешает тебе, моя милая Аника, рвануть в твой восхитительный мир людей, едва я отвернусь?
От этого фальшивого «моя милая» по спине побежали мурашки, а щёки предательски вспыхнули. Мне пришлось потупить взгляд, стараясь скрыть смятение.
– Ты же знаешь, я пока не умею полностью менять тело на человеческое. А насчёт слуг – библиотека твоя. Ты говорил, что Дугалас передал её тебе.
Тарен неспеша провёл рукой по лицу, и его взгляд, тяжёлый и усталый, скользнул по мне.
– Аника, ты самая безрассудная и при этом самая упрямая из всех, кого мне довелось повстречать…
Я не сдержалась и даже подпрыгнула на месте от внезапной надежды.
– Это... это значит «да»?
Губы Тарена тронула едва заметная улыбка. Вместо ответа он медленно провёл пальцами по вороту своей одежды.
– Не могу же я явиться во дворец в этом, – Тарен не сводил с меня глаз, пока расстёгивал застежки. – Мне нужно переодеться.
Одним движением он скинул с себя потёртый дубленый камзол и расправил плечи.
Я не отрывала глаз, пытаясь понять, есть ли у Тарена особые приметы: шрамы, родинки, татуировки – всё, что можно запомнить. А они были.