От безысходности она плакала днями и ночами напролёт. Так долго, что слёзы иссякли. Вместо них из глаз начала литься кровь. В порыве отчаяния Хилари вложила всё в одно оружие: силу, любовь и ненависть. Они окрасили клинок, который она выковала, в алый. И стал он единственным оружием, что могло убить бессмертного. Рубиновым Клинком.»
Я перелистывала страницы снова и снова, пока не осознала: имя человека, в которого так отчаянно была влюблена Хилари, даже не указали. «Насколько же люди здесь ничтожны...» – эхом прозвучало в голове. Я с горечью закрыла книгу.
Поднялась из-за стола, задумчиво держа рассказ в руке, и подошла к стеллажу. Полки покрывал толстый слой пыли, а в углах висели призрачные кружева паутины. Месту явно требовалась уборка – видимо, Тарен запрещал слугам наводить здесь порядок…
Встав на цыпочки, я потянулась к верхней полке. И в этот миг сердце моё замерло, а затем рванулось в бешеной пляске. Рука сама потянулась ко рту, чтобы заглушить готовый вырваться крик.
Со стеллажа на меня смотрел огромный мохнатый паук. Я отпрянула, и книга выскользнула из ослабевших пальцев. Она ударилась о стеллаж, увлекая за собой другие. Раздался тревожный грохот. Я замерла, молясь, чтобы никто из обитателей дворца этого не услышал.
Проследив за книгой, заметила: на нижней полке, куда та ударилась, теперь виднелось небольшое отверстие. Я присела на корточки и осторожно просунула руку внутрь.
Мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое и гладкое. Я обхватила находку обеими руками: маленькая, изящная шкатулка чёрного дерева с золотым, крошечным замочком. Я аккуратно поддела крышку ногтем, и та бесшумно отворилась.
Внутри, на подкладке из бархата, лежал пожелтевший свиток. Бумага была хрупкой, края истёрты, но текст ещё можно было разобрать:
«Моя дорогая подруга, боюсь, наши судьбы зашли слишком далеко, и цена ошибки – велика. Теперь ничто больше не имеет смысла, ведь Его больше нет. Мои дни сочтены, но прошу тебя об одолжении. Только ты можешь позаботиться о нём. Мне нужна твоя помощь...»
На этом послание обрывалось. Дальше шли лишь выцветшие, нечитаемые чернила.
Я с осторожностью свернула бумагу и спрятала её в складках платья. Пустую шкатулку вернула в тайник, наспех смахнув пыль и пытаясь придать полке прежний вид.
Мысли не отпускали: я нашла нечто, о чём, возможно, не должна была знать. Только вот – как теперь отыскать недостающий фрагмент?
*Веха – значимое событие в жизни или истории.
Глава 25. Тарен
Тренировки с Аникой стали ежедневным ритуалом. И, должен признать, я начал замечать прогресс. Незначительный, едва уловимый, но он всё же был.
Сегодня она атаковала с неожиданным напором. Те самые движения, что ещё недавно были робкими и неуверенными, теперь дышали энергией.
– Почему Хилари не окунула возлюбленного в Озеро Жизни? – спросила Аника, резко рванув на меня с клинком.
Я парировал удар почти на автомате.
– Людей, как правило, оно не исцеляет, – моё лезвие со звоном встретилось с её. – Хотя, как показывает твой пример, бывают и любопытные исключения.
Аника снова бросилась в атаку, но я был быстрее и ловко перехватил её запястье. Раздался тихий, удивлённый вздох. Попытка ударить коленом? Как же предсказуемо. Я не отступил, продолжая удерживать Анику. В борьбе за равновесие она пошатнулась, и мы оба рухнули в высокую траву. Оказавшись сверху, я прижал Анику к земле всем весом.
И в этот миг всё замерло: пропали звуки леса, ушло напряжение схватки, осталось только её учащённое дыхание, смешавшееся с моим. На мгновение я забыл, как дышать. Мышцы предательски дрогнули, когда бедро Аники скользнуло между моих ног.
Мой взгляд скользнул к её губам, и сердце сжалось от резкого, болезненного удара. Я наклонился ближе, не в силах больше сдерживаться, как вдруг почувствовал холодное прикосновение стали.
Аника смотрела на меня с довольной усмешкой. Я попытался было перехватить её руку, но не успел – резким, отточенным движением Аника перекатилась, поменявшись со мной местами. Теперь её колени уверенно упёрлись мне в бока, а остриё клинка медленно скользнуло по шее, оставляя за собой ледяную дорожку.