– Новенькая, давай пошевеливайся, – раздался ворчливый голос, и передо мной сунули тарелку с тоскливыми листьями шпината.
Я послушно подхватила поднос и понесла заказ к нужному столику, думая только о том, что бы приготовить себе на ужин.
Мой заказ лёг на стойку перед незнакомкой в платье с высоким горлом, почти скрывающим подбородок. Она одарила меня лёгкой улыбкой – я кивнула в ответ и направилась к барной стойке, где уже скучали две официантки. Они о чём-то шептались, периодически сдерживая смешки.
– Что такое? – прошептала я, заправляя за ухо выпадающую прядь волос.
Одна толкнула другую локтем, и та едва не засмеялась во весь голос, а затем они синхронно кивнули в сторону дальнего столика. Я тут же обернулась.
Там сидел мужчина, вроде бы самый обычный, но официантка возле него играла по знакомому сценарию – то наклонялась ближе, то прикусывала губу, то заливалась смехом без причины.
Я в недоумении приподняла бровь, глядя на своих коллег.
– Сейчас она придёт и всё расскажет, – хихикнули официантки, чуть не выворачивая шеи, чтобы разглядеть гостя получше.
В следующий момент незнакомец вдруг повернул голову, и наши взгляды пересеклись. Я уже почти поняла, где видела его раньше, как из-за угла появилась официантка с разгорячёнными щеками, торопливо отключая телефон.
За соседними столиками зашевелились гости, и девочки побежали по делам, растворившись в зале.
Я вернулась к протиранию стойки, украдкой наблюдая за ними. Что их так развеселило?
Вскоре официантка подскочила ко мне: вся сияющая, с блестящими глазами и пылающими щеками. Вечно впопыхах, она на бегу поправляла чёлку, спадающую на лоб.
– Аника! – громко окликнула меня девушка из-за чего другие официантки тут же любопытно повернули головы.
– Что такое? – я отложила тряпку, скептически изогнув бровь.
– Слушай, прикроешь меня, а? Я совсем забыла о том, что моя сестра сегодня приезжает в гости. Мне буквально пол часа сбегать к ней и отдать ключи! Если будут спрашивать, просто скажи, что я на минутку, пожалуйста! – девушка стала суетливо озираться, словно надеялась, что никто не заметит её исчезновения.
– Ладно, – нехотя согласилась я, сдерживая зевок. – Только не смотри на меня, как на последнюю надежду.
Официантка с облегчением сдёрнула фартук.
– Отнеси, пожалуйста, заказ к двенадцатому столику – вон туда… Там тартар с гренками и гриль-салат с ореховым соусом. Я думала, сейчас обслужу и убегу, но этот тип всё заказывает и заказывает! – она всплеснула руками, и, не дожидаясь ответа, исчезла за дверью.
– И в чём, собственно, шум? – пробормотала я про себя, делая пометки в блокноте.
Через несколько минут уже держала дымящийся поднос с заказом. Под вниманием посетителей я вдруг стала идти осторожней, сосредотачиваясь на каждом шаге. Только бы не уронить… Меньше всего сейчас мне хотелось встревать в скандал или схлопотать штраф.
Только подойдя ближе, я поняла, насколько глупо было соглашаться на эту подмену. Сердце бешено заколотилось в груди, ноги подкосились, и я попыталась выровнять дыхание, но всё было тщетно.
– Какое любопытное совпадение, – протянул мужчина, явно смакуя момент. – А где же другая официантка, та с чёлкой?
Его глаза, к несчастью, слишком знакомые, цвета расплавленного мёда выжидающе скользнули по мне отчего по спине прошёл холодок.
Этот тип... Неужели следил за мной? Вспомнились его слова: «Это далеко не последняя наша встреча, Аника».
Несомненно, мужчина был красив. Но настолько прекрасен, настолько и ужасно странен.
– У неё были срочные дела, – я осторожно ставила тарелки на стол, стараясь говорить ровно.
Тарен лишь лениво развалился в лучах солнца, свет играл в его волосах, оставляя тёплые золотистые блики.
Я с грустью провожала горячие блюда на стол, одновременно собирая тарелки с остатками прошлого заказа. Сколько же он съел? Этого сумасшедшего что, месяцами без еды держали?
Тарен без спешки начал тартар, и я почувствовала, как внутри закипает раздражение. На сумму, которую он потратил на еду, я могла бы жить месяц!
Только собиралась уходить, как чужие пальцы внезапно обхватили мой локоть. Стремительное прикосновение обожгло кожу даже через ткань рубашки, не оставляя сомнений в том, что сопротивление бесполезно.