Что-то изменилось, и я чувствовала это. Меня потянуло прижаться к Тарену сильнее, и вдруг по коже скользнуло странное, вязкое тепло, заполняя всё внутри. Как будто тонкая нить протянулась между нами. В следующие секунды мир исчез.
– Ты прекрасна, – обжёг меня его горячий шёпот, от чего кожа моментально покрылась мурашками.
Тарен с силой сжал мои пальцы, но я не пыталась вырываться. Ему нравилось контролировать – движения танца, наши руки, шаги.
– Спасибо за платье, – сумела прошептать я одними губами.
«Моя» звучало в каждом движении и взгляде Тарена. Он закружил меня сильнее, притягивая так близко, что между нами не осталось и намёка на расстояние.
– А тебе – за этот миг, – хрипло ответил Тарен, едва сдерживая улыбку, тронувшую уголки его губ.
Музыка медленно стихла, и с последним аккордом наш танец оборвался. Холодный порыв ветра обдал меня, едва наши руки разошлись. Я учащённо задышала, яростно подавляя странное, навязчивое желание, оставшееся после его прикосновений.
Сделав глубокий вдох, чтобы прийти в себя, я повернулась к шумному залу. И тут ледяное чувство – ощущение пристального, чужого внимания – обдало меня, моментально отрезвляя.
– Всё хорошо? – голос Тарена вырвал меня из раздумий.
Я кивнула, слабо улыбнувшись. Уже собиралась ответить, но его лицо вдруг резко изменилось. Мой взгляд сам потянулся вперёд – и остановился на женщине, приближающейся к нам. Это была жена Винсента. Королева Лесной Долины.
Её тонкий профиль, украшенный короной с изумрудными камнями, подчёркивали каштановые локоны, спускавшиеся на плечи. Но внимание приковывало лицо: бледная, словно фарфор кожа была покрыта тонкой сеточкой морщин, а губы были подкрашены в цвет увядшей гвоздики. Королева уверенно подошла и сжала руку Тарена.
– Как поживает твой отец? – её янтарные глаза, искусно подведённые сурьмой, засветились странной дымкой.
Я застыла, не в силах поверить услышанному. Королева знала? Значит, понимала, кто он на самом деле?
Я испуганно обернулась к Тарену. Его лицо оставалось беспристрастным, но я знала – это была лишь маска.
– Мой отец давно мёртв, Ваше Величество. – прозвучал сухой, отточенный ответ.
Я не могла не заметить, как Тарен побелел.
– Но как? Его так давно не было на всеобщем собрании! Эдгар жив! – почти выкрикнула королева, вонзая длинные ногти в его ладонь.
Тот попытался освободить руку, но её хватка была стальной.
Время замедлилось, звуки праздника превратились в оглушительный гул, и только слова королевы резали слух с ледяной чёткостью. Я в ужасе оглядела зал, молясь, чтобы никто не услышал нашего разговора.
– Ваше Величество, боюсь, вы ошиблись, – ещё холоднее произнёс Тарен, напрягаясь всем телом.
– Нет! Что за вздор! – не унималась она, не замечая его попыток вырваться. – Ты просто копия своего отца!
Эти слова сработали как удар хлыста. Тарен на мгновение застыл, его глаза потемнели, практически перекрывая радужку.
– Ваше Величество, – резко вмешалась я, как раз в тот момент, когда к нам подбежал взволнованный Винсент.
Тарен поклонился запоздало и неестественно, будто тело двигалось отдельно от разума. Но королева всё ещё не отпускала его. Винсент мягко обхватил её плечи.
– Прошу прощения, Лириопа слегка пьяна, – бросил он сухим, отрезающим тоном, уводя супругу прочь.
Королева несколько раз обернулась, и её глаза полные ясности, скользнули по Тарену, прежде чем та скрылась в толпе. На его ладони остались глубокие следы от её ногтей.
Вокруг стали перешёптываться, бросая на нас откровенно любопытные взгляды. Я осторожно взяла Тарена за руку.
– Всё хорошо, я рядом, – едва слышно произнесла, хотя сама едва держалась от нахлынувшей тревоги.
Слухи лесного народа были небезосновательны, королева действительно была не в себе.
***
А тем временем Дугалас стоял в полном одиночестве напротив могилы.
На тёмном камне было выгравировано: «Джуд Рэйвунд». Он неспешно положил к подножию пару белых лилий, из последних сил сдерживая слёзы, которые жгли горло.