А когда он снова собрался воедино, мы уже стояли в лесной чаще. От резкого перемещения земля поплыла у меня под ногами. Тарен всё ещё сжимал моё запястье, будто боясь, что я исчезну, если он разожмёт пальцы.
Глава 31. Аника
Вокруг царила зелёная, давящая полутьма, где кроны деревьев сплетались в непроглядный занавес, поглощающий дневной свет.
Тарен отпустил моё запястье так резко, как если бы обжёгся, и отшатнулся на пару шагов. Его плечи напряжённо вздымались под чёрной тканью рубашки. Мгновение Тарен просто стоял спиной ко мне, сжимая и разжимая кулаки, борясь с чем-то внутри себя. Тишину между нами рвали лишь шелест листвы и прерывистый стук наших сердец.
– Я просил тебя только об одном, – процедил элеморд, медленно обернувшись. – В случае опасности – сразу же телепортироваться. Почему ты не послушала меня?
Его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. Обычно безупречная сдержанность Тарена треснула, обнажив сырой, неостывший гнев.
– Ты хоть понимаешь, что могла умереть? – элеморд сделал резкий шаг вперёд, и я инстинктивно отпрянула к шершавому стволу дуба. Прежде чем успела моргнуть, его кулак со всего размаху глухо и коротко ударил по стволу над моим плечом. Я вздрогнула от внезапного гула в коре. – Если бы я не пришёл, ты бы и дальше вела светские беседы с Дугаласом?
Страх отшатнулся, уступая место горькой обиде. Я вздёрнула подбородок, заставив себя встретиться с его пылающим взглядом.
– Если бы я не узнала, что мы связаны – ты бы продолжал врать?
Тарен двинулся с молниеносной, хищной грацией, и я даже не успела моргнуть. Его руки упёрлись в кору по бокам от моей головы, заточив в тесную клетку.
– Да, – прохрипел Тарен. – Я лжец. Убийца. Называй как хочешь, – он приблизил лицо так, что его дыхание, горячее и прерывистое, смешалось с моим. – Но ты должна была уйти. Если плевать на себя, то подумай хотя бы о моей жизни.
– Я бы не нарушала обещаний, не нарушай ты своих.
Мне не хотелось признаваться. Чтобы Тарен знал, что этой глупой, отчаянной выходкой я пыталась его защитить, не бросить там одного, без кольца.
Тарен замер, всматриваясь в моё лицо, будто читая по нему то, что я не решалась сказать вслух. Напряжение медленно спадало с его плеч, сменяясь чем-то другим – усталой, гнетущей ясностью. И тогда Тарен отстранился, опустив руки.
Я облегчённо выдохнула, хотя сердце продолжало бешено колотиться, отдаваясь звоном в ушах.
Мужчина отвернулся и, не глядя на меня, устало провёл рукой по лицу. Когда он заговорил снова, в голосе не было ни гнева, ни упрёка – лишь безразличная констатация факта.
– Значит, мы оба стоим друг друга, – бросил Тарен через плечо и медленно зашагал прочь, растворяясь в зелёных сумерках леса.
***
Солнечный луч, пробивавшийся сквозь кривое окошко хижины Илиры, упал на сундук в углу. Я опустилась перед ним на колени, осторожно поддев замок ногтем и вытащила платье.
Оно струилось в моих руках, тяжёлое от вшитых рубиновых нитей, переливаясь, как крошечное застывшее пламя от кроваво-алого до почти чёрного. Это была не просто ткань, а символ всего, чего у меня никогда не было: богатства, роскоши, права на красоту…
Я с грустью расстелила платье на кровати. «Прости», – подумала, не зная, к кому обращаюсь – к себе прошлой или к болезненно красивым воспоминаниям, связанным с ним. Попрощавшись, я аккуратно сложила платье, завернула в простой холст, чтобы скрыть его сияние, и завязала в узел.
***
Путь к ярмарочной площади у окраины Лесной Долины растянулся на несколько долгих часов. Хорошо ещё, что Аэрис накануне объяснила, как сюда дойти – сама она помочь не могла, так как ждали дела, но хоть дорогу подсказала. Я брела, почти не глядя под ноги, сжимая в потных ладонях свёрток с платьем. Но мысли упрямо сбивались, возвращаясь к Тарену. К его глазам, поглощённым тьмой, к хриплой, полной отчаяния ярости в голосе. Я пыталась вытеснить эти воспоминания, заставив себя думать о скупщике, о цене, о возможном обмане – но все эти расчёты меркли перед одним вопросом: что теперь будет между нами?
Я шла, высматривая ту самую лавку, славящуюся торговлей диковинками, о которой говорила Аэрис, и уже почти нашла её, когда чья-то тень неожиданно преградила мне путь.