Дугалас громко, неестественно рассмеялся, вытирая руки, перепачканные моей кровью, о свой костюм.
– А ты ещё посмел жаловаться! Не нёс полной тяжести правления, так вдобавок ко всему и нашёл свою пару!
Аника… Её имя вспыхнуло в сознании, как спасательный круг. Я видел её лицо: хмурые брови, когда она злилась; смешные морщинки у носа, когда смеялась. И элеморд, словно читая мои мысли, прохрипел:
– Твоя девчонка даже не знает, кого любит. Хочешь, расскажу ей, как ты и свою мать убил?
Я дёрнулся впервые за всё это время.
– Не смей трогать её.
Кровь из разбитой губы заполняла рот. Я не сплёвывал её, принимая всё как должное. Дугалас присел на корточки, внимательно разглядывая кровавое месиво на моём лице.
– Ты украл мою жизнь. И заплатишь за это.
Глава 34. Аника
Невыносимое жжение расползалось по всему телу, заставляя дышать чаще и прерывистее. Голова гудела назойливым звоном, который не удавалось унять, даже вжав пальцы в виски. Вокруг царили лишь холод и сырость, пробиравшие до костей.
Я постаралась на ощупь понять, на чем лежу, но тьма была настолько густой, что даже моё зрение, острее человеческого, почти не помогало. Попытка подняться заставила тело взвыть от боли, а в тишине резко прозвенел металлический шелест. Цепи.
Инстинктивно я дёрнулась, силясь сбросить оковы, но всё оказалось бесполезно. Тело затряслось в панике. Я закусила губу, пока пальцы нащупывали ледяной металл, сковывавший запястья и лодыжки.
Кислорода становилось всё меньше. Звяканье оков только распирало череп изнутри, заставляя метаться из стороны в сторону, пока кандалы не врезались в кожу, сдирая с запястий тонкий слой. Казалось, всё было рассчитано так, чтобы каждое движение приносило новую волну боли.
Как я здесь оказалась? Как…? Я стала лихорадочно прокручивать в голове последние события.
Как была дома, нашла изображение Хилари, и на мои расспросы бабушка рассказала, что портрет написал один из наших предков. Именно с этой истории – с легенды о богах, способных управлять стихиями – и началось их увлечение мифами.
Судя по легенде, Хилари, будучи полукровкой, вступила в связь с человеком. А их ребёнка Никерия отправила на Землю, в мир людей. Неужели это значит… О боги!
Острота, сравнимая лишь с ударом клинка, пронзила череп, заставив сжаться и впиться ногтями в кожу. Перед глазами всплыла подпись с оборота картины: «Моя милая Х.» Тот, кто её написал, явно любил эту девушку…
Я прикрыла рот дрожащей рукой, охваченная ужасом и пониманием. Возлюбленный Хилари был моим древним предком. Значит, ребёнок от человека и рафелла действительно существовал, и из поколения в поколение его кровь и сила передавались по роду моего отца.
Но, видимо, магия бессмертных не могла проявиться в человеческом теле в полной мере… Именно поэтому Озеро Жизни не убило меня! Живая вода узнала свою родную магию, спрятанную веками… во мне.
Вот почему Никерия так настаивала на молчании – она пыталась защитить. Ведь если бы кто-то узнал, что появился дрекар, Совет непременно убил бы меня.
Мысль о элемордах, смертельной опасности, в которой я теперь нахожусь, вернула меня назад, к тому, что было после открытия.
В памяти всплывали обрывки, похожие на механические движения: кольцо на палец, шаг в слепящую вспышку, знакомый запах рафорской хвои, смешанный с запахом дождя. Я шла, не видя пути, уткнувшись внутрь себя, оглушённая открытием.
Внезапно знакомый голос выдернул меня из оцепенения:
– Аника? Ну наконец-то ты вернулась! Куда так спешишь?
Ещё не видя подругу, я безошибочно узнала этот глухой перезвон крыльев. Аэрис.
И правда, она стояла на тропинке, будто поджидала. Но та обычная, сияющая улыбка сегодня казалась сдержанной, почти дежурной, а во взгляде читалась какая-то напряжённая внимательность.
– К Тарену, – ответила я машинально, нехотя сбавляя шаг.
– Позволь проводить. После твоего исчезновения здесь неспокойно!
Я кивнула, не думая. Аэрис взяла меня под локоть с лёгкой, почти невесомой хваткой. Пахло её обычными духами, сладкими и тягучими. И ещё чем-то… горьковатым, едва уловимым.