Девушка стояла прямо под ним. Ещё секунда – и её не станет.
– Аника! – вырвался у меня крик, полный ужаса.
Та, услышав меня, подняла голову и замерла. От сильного ветра слезились глаза, а тяжелый ствол, описав дугу, пошёл вниз. И древо рухнуло.
Моя рука взметнулась вверх прежде, чем разум успел взвесить последствия. Но когда дело касалось Аники – все расчёты меркли. Ветер подчинился мне, подхватил тяжёлые корни и швырнул дерево в сторону. Оно грохнулось о землю с оглушительным треском, расколов почву.
На некоторое время воцарилась тишина. Теркены замерли, уставившись на меня. На мою магию. Кто-то прокричал «элеморд!», кто-то упал на колени от страха, а кто-то потянулся к оружию.
Но мне было плевать. Я бросился к Анике, преодолевая расстояние в один стремительный рывок, и крепко прижал её к себе. Знакомый аромат малины смешался с горьким запахом гари. Я зарылся носом в её волосы, перестав дышать. Затем отстранился ровно настолько, чтобы увидеть лицо Аники.
Я не стал ждать, не дал девушке опомниться и, не размыкая объятий, с жадностью впился в её губы.
Дыхание Аники перехватило, тело на мгновение напряглось, но потом сдалось, ответило. Тонкие пальцы вцепились в мою одежду, сминая ткань, словно боялась, что я исчезну. Рассыплюсь в этом аду. Я переплёл наши пальцы, прижимая её ладонь к своей груди.
Кроны падали с оглушительным треском, искры взмывали в чёрное небо, как падающие звёзды, но здесь, в этом крошечном пространстве между нами, было тихо. Только прерывистое дыхание, только стук сердец, только отчаянные прикосновения.
Я оторвался на секунду, чтобы вдохнуть, увидеть черты Аники: размытые в дыму, с полуприкрытыми глазами и покрасневшими губами.
– Ты мог спасти и того теркена, – тихо прошептала она.
– Но он не был тобой.
Внезапные резкие голоса заставили меня нехотя отстраниться. Холод стремительно заполнил пространство, лишая губ её тепла. Мне захотелось снова прикоснуться к Анике, забыться, но я сдержался, неохотно поворачиваясь к стражникам Винсента.
И в этот миг осознал, что сделал. Выдал себя. Кем бы я ни был, за какими бы масками ни скрывался – я элеморд. Тот, чью расу ненавидел весь народ рафеллов годами.
Инстинктивно я закрыл собой Анику, встав перед ней. Винсент стоял впереди, окружённый стражниками и эмерами, готовыми в любую секунду защитить его водой.
Я знал, что мне угрожает, но мысль о потере Аники была невыносима.
Нарядные одежды правителя сменились на боевые доспехи, почерневшие от копоти. Он пришёл в самое пепелище пожара, облачённый так, точно ждал боя. Винсент, хищно прищурившись, прошёлся по мне взглядом. Вокруг послышались шёпоты.
Пламя постепенно отступало. Теперь, когда правитель Лесной Долины находился среди полыхающего леса, рафеллы действовали быстрее и слаженнее, похоже его присутствие придало им сил.
– Ваше Величество! – крикнул один из стражников. – Мы поймали беглецов. Нашли их на границе Лесной Долины и Воздушных Земель.
Винсент обернулся на теркена с любопытным и предвкушающим видом. Все затихли.
Он сделал жест рукой, и стражники вывели двух женщин. Аника сильнее сжала мои пальцы. Мы оба знали их.
Глазами, полными страха и неясной злобы, Илира с завязанными руками еле переступала копытцами. Она была вся в земле и саже, волосы спутались и висели сосульками, прилипая ко лбу.
Я с беспокойством обернулся к Анике. Та резко вдохнула, будто её ударили под дых, и ладонь непроизвольно метнулась ко рту.
Вот почему Илира согласилась приютить у себя человеческую девчонку. Вот почему без проблем отпустила её ночью пасти оленей у того озера… Илира не была ни глупа, ни безумна. Она изначально планировала это.
Не сложно было догадаться, кем была вторая беглянка. В отличие от Илиры, в её глазах пылали страх и отчаяние. Жалкая картина. Весь этот грязный, истрёпанный вид, попытки беспомощно взмахнуть крыльями – наигранный спектакль для сочувствующих. Неужели она всё ещё надеялась сыграть невинную жертву? После всего?