– Кажется, палач нам больше не понадобится, – приглушённо заявил Винсент, с любопытством оглядев крылья.
– Тарен! – донёсся до меня крик Аники, но ей вмиг преградили дорогу двое стражников.
Винсент стоял впереди, окружённый воинами. Его глаза блестели, как у кошки, наблюдающей за мышью в когтях. Правитель не вмешивался, лишь слегка вздёрнул подбородок, когда я бросился к Анике.
– Как театр, не правда ли? – скучающе произнёс он, обращаясь к ближайшему стражнику, но глядя прямо на меня.
Теперь, когда маски упали, пальцы Винсента неторопливо сомкнулись на рукояти кинжала. Но не для атаки, а для демонстрации силы. Правитель кивнул теркенам и медленно произнёс:
– В темницу его.
Глава 36. Тарен
Мир вокруг сжался, сомкнувшись кольцом из мундиров и доспехов. Прежде чем я успел что-либо сообразить, мы с Аникой оказались в самом эпицентре живой клетки. Я метнулся взглядом сквозь стену чужих плеч, снова и снова пытаясь поймать её глаза – крохотный островок спокойствия в нарастающем хаосе.
Чьи-то руки грубо впились в мои локти и сжали с такой силой, что затрещали суставы. Даже мысль о магии сейчас казалась безумием. Вокруг собралась огромная толпа, объединённая острым желанием вспороть мне брюхо.
Но и телепортироваться без Аники я не мог. Лишь бы дотронуться до неё – и при помощи чёрного оникса мы бы оказались где угодно.
– Нет! – раздался отчаянный крик Аники, когда нас попытались отгородить.
Мне грубо заломили руки за спину. Я опустил голову, не в силах смотреть, как она бьётся, пытаясь вырваться, как пальцы тянутся в пустоту в тщетной попытке коснуться меня хоть кончиками ногтей.
– И кольцо у него заберите, – раздалась спокойная команда Винсента.
Через мгновение холодный ободок оникса соскользнул с моего пальца. Правитель взял его и с лёгкой, знакомой мне ухмылкой повертел на свету, ловя солнечные блики в тёмной глубине камня.
– Когда-то мы так же начинали наше знакомство, Тарен, а сейчас его завершаем. Что ж, весьма символично.
Бороться было бессмысленно. Скорее всего, в ближайшее время меня казнят или, того хуже, заставят остаток вечности коротать в темнице. Хотя как же, у Винсента есть один замечательный сад… Думаю, развлечений теперь у меня будет вдоволь.
Но все эти мрачные картинки рассыпались в прах, едва в сознании всплыл образ Аники. Ни казнь, ни вечность в темнице не пугали так, как одна мысль: я не смог её защитить.
Внезапно оглушительная вспышка разрезала пространство, опалив ресницы. Воздух вздрогнул, стал обжигающе горячим, густым от запаха палёной ткани и гари.
И тогда надрывистый, полный первобытной боли и страха голос Аники пронзил всё насквозь:
– Тарен!
Я инстинктивно рванулся на этот крик и замер, сражённый зрелищем. Яркие, раскалённые всполохи метались вокруг неё, беспорядочно круша всё, до чего могли дотянуться. Мой мозг, отточенный двумя веками опыта, наотрез отказывался принимать происходящее.
Стражники, только что державшие Анику, отскочили с дикими воплями. Кто-то из толпы вскрикнул. А в следующий миг воцарилась оглушительная тишина.
Но только Винсент, вмиг сняв маску безразличия, с нескрываемым любопытством покосился на пламя, крепко сжав чёрный оникс в руке. Его стеклянные глаза смотрели на силу, как на диковинную игрушку. Но удивления в них не было.
Шок от происходящего отступил, сменившись иным, куда более страшным чувством – пониманием. Мог ли Винсент быть причастным к похищению Аники? Нет… Что-то тут не сходится.
Девушка, освободившись от державших её рук, стояла твёрже, но всё тело сотрясала мелкая дрожь. Кто-то из толпы, испуганный зрелищем, рухнул на колени, простирая к Анике руки:
– Это знамение! Она – та, о ком говорило пророчество!
Другие, напротив, обнажили оружие:
– Дрекар! Она чудовище! Огонь нужно уничтожить!
Заметив волнение народа, Винсент подал приказ, и пара стражников направилась к Анике.
– Нет! Не подходите! – сорвав голос, прокричала та, выставив перед собой руки.
Из её ладоней показались жадные языки пламени, и Аника в ужасе отпрянула, пытаясь стряхнуть их. Но огонь метнулся в сторону – и в следующее мгновение в толпе раздался вопль. Начался хаос.