Внезапно снаружи раздался тяжёлый, мерный стук шагов по каменным плитам. Я инстинктивно напрягся, вглядываясь в полосу света под дверью. Раздался скрежет ржавого засова, и дверь с тяжёлым стоном отворилась.
В проёме, разрезая мрак, возникла знакомая фигура.
– Вижу, покои дворца тебе по нраву, – Винсент шагнул внутрь и, сморщив нос, сделал вид, что смахивает с рукава невидимую пыль.
Несмотря на всю силу воли, вопрос вырвался сам – единственное, что сейчас имело значение.
– Что с Аникой?
Правитель замер на мгновение, и по его лицу проползла кривая, кислая улыбка. Винсент сделал неторопливый шаг вглубь камеры, отчего его тень на стене заметно возросла.
– Какая трогательная забота, Тарен… с твоей девчонкой пока всё в порядке. Но это лишь «пока». Всё зависит только от тебя, – в его голосе звучала отчётливая, почти сладкая нотка удовольствия от произносимой угрозы. – Ты и вправду думал, что я просто так оставлю на свободе такое оружие? Огонь, над которым не властна даже девчонка… представь, что будет, когда мы научим её.
Пальцы сами собой впились в ладони, пока я не почувствовал боль. Лишиться Аники? Она была моей – не собственностью, а единственным смыслом, что остался в этом прогнившем мире. А значит, я выберусь отсюда. Во что бы то ни стало.
Винсент наклонил голову, задумчиво изучая меня взглядом. И когда тот заговорил снова, голос опустился до едва различимого, угрожающего шёпота:
– Откажись от Аники, и я скажу твоему отцу, что ты перешёл на правильную сторону.
Его слова повисли в воздухе, и на секунду всё замолкло – звук, дыхание, даже биение собственного сердца. Мир не рухнул, он просто рассыпался в прах, не оставив под ногами ничего, кроме зияющей пустоты.
Нет. Этого не может быть. Не может.
Где-то на краю сознания я почувствовал, как мои пальцы с тяжестью впиваются в виски. Тьма сгущалась, вытесняя воздух, а пространство вокруг теряло всякие очертания.
Эдгар не мог выжить. Нет.
Я собственноручно убил его… Всадил нож в сердце. Дугалас позаботился о том, чтобы тело закопали. Только если… если его не воскресил кто-то при помощи Озера Жизни…
– Ты врёшь, – глухо произнёс я, не узнавая собственного голоса.
Во взгляде Винсента, пристальном и неотрывном, читалось глубочайшее удовлетворение – того, кто только что вскрыл нарыв и теперь с холодным интересом наблюдал за болью.
– Я не имею привычки лгать, Тарен. – мягко заметил он, почти с сочувствием, которое было хуже любого презрения. – В отличие от тебя.
В ушах начал нарастать высокий, пронзительный звон, заглушающий всё остальное. Я проваливался сквозь время, в ту самую, давнюю боль, что никогда не утихала до конца, а лишь притаивалась где-то на дне. Теперь же она просыпалась. И её холодные щупальца сжимали сердце острым, детским ужасом.
– Как давно Эдгар жив?
– Я здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы. А для того, чтобы задавать их, – холодно отрезал Винсент. – Бросишь девчонку ради всех?
Картинки мелькали перед глазами, как в разбитом калейдоскопе. Голос правителя доносился сквозь вату, глухой и далёкий. Если это цена… Если это последний шанс всё исправить…
Спустя пару долгих секунд я поднял на него полный решимости взгляд.
– Брошу.
Винсент победно выдохнул, и удовлетворённая ухмылка тронула его губы.
– Анику?
– Всех.
В следующий миг Винсент резко встал. В его молчании витало неподдельное раздражение и лёгкое недоумение, словно перед ним только что совершили грубую, нелогичную ошибку.
– Как глупо. Что ж, мы с Эдгаром были лучшего мнения о тебе… Тогда народ Рафоры решит твою судьбу завтра утром. А настроен он весьма «благосклонно» к таким, как ты.
Глава 37. Аника
Стража вела меня сквозь бесконечную череду залов. Я пыталась запомнить путь, цепляясь взглядом за детали: изгиб лестницы, странную трещину в форме молнии на фреске, на то, как свет из высоких арок дробился на серебристом мху под ногами. Но весь этот дворец, прекрасный и безмолвный, казался мне гигантским лабиринтом, из которого нет выхода.
К моему удивлению, меня привели не в камеру, а в личные покои. Они были слишком большими, даже роскошными.