В панике взгляд забегал по сторонам, ища хоть что-то для самообороны. Но старшая служанка, заметив моё движение, раздражённо цыкнула, и с неожиданной силой дёрнула меня, заставив снова повернуться к зеркалу.
– Не двигайся, – прошипела она.
Когда с макияжем было покончено, они принесли платье. Меня грубо развернули и, не церемонясь, начали затягивать в тугой корсет из жёсткого, колющего кружева. Старшая, стоя сзади, с особым, почти садистским усердием рванула шнуровку так, что воздух вырвался из моих лёгких со стоном, а рёбра сжались в тиски.
– Его Величество пожалует к вам, – сухо бросила она, и все трое, не оглядываясь, оставили меня одну в этом новом, роскошном капкане.
Едва они вышли, я выдернула из причёски один из гребней и спрятала его в ладони. Спустя пару минут дверь снова распахнулась.
Винсент медленно вошёл в спальню. Его высокий, сутулый силуэт казался ещё более громоздким в полутьме. Правитель с самодовольным, оценивающим видом обошёл меня по кругу, придирчиво скользя взглядом.
– Ну вот, совсем другое дело, – протянул он, проводя рукой по своей острой, с проседью щетине. – Из грязной дикарки превратилась в подобие рафелла. Всё-таки человеческая глина так легко поддаётся лепке в умелых руках…
Винсент сделал шаг ближе, сократив дистанцию до невыносимой.
– Я ценю красоту, Аника. И ценю… податливость. Ты сейчас в уникальном положении, сила дрекаров в тебе – это дар. Но дар, которым нужно уметь распорядиться. Под правильным руководством, разумеется.
Его рука поднялась и с отвратительной медлительностью скользнула по моей щеке, смазывая тщательно нанесённую пудру. Я с трудом заставила себя не отстраниться и уставилась в дальний угол комнаты.
– Молчишь? Хорошо, умные девочки много не говорят. Они слушают и, – Винсент наклонился ближе, а его влажное дыхание обожгло моё. – Подчиняются. А что касается твоего мальчишки… так он уже отдал тебя. Отрёкся. Тарен ведь элеморд, дорогая, не даром говорят, у них нет души. Так зачем тебе хранить ему верность?
Я не верила правителю, но сопротивляться было глупо: один его жест, и меня казнят. Или Тарена… Мысль о том, что Винсент пошёл на арест элеморда, означала лишь одно: Винсент готовился к войне.
Его рука скользнула с моих ключиц ниже, и толстые пальцы с мерзкой настойчивостью вдавились в впадинку у основания горла.
– А я буду навещать тебя время от времени, – прошептал правитель, пока его другая ладонь легла на моё бедро, и плавно поползла вверх по внутренней стороне. – Если будешь достаточно послушной, я могу быть нежным. Согласись, это могло бы быть гораздо приятнее, чем гнить в сырой темнице. Что скажешь?
Лицо Винсента было слишком близко, а его ладонь, скользившая по моему бедру, внезапно сжала его.
– Хватит, – сорвался с моих губ прерывистый шёпот. Я судорожно рванулась всем телом назад, пытаясь вырваться из этой хватки. – Пожалуйста, не делайте этого. Я не хочу.
В ответ раздалось только короткое, грубое хмыканье. В следующий миг Винсент грубо перевернул меня, вдавив лицом в шершавую каменную стену.
– Нет! – испуганно вскрикнула я, когда почувствовала, как его пальцы впиваются в шнуровку корсета сзади.
Правителю, видимо, не хватило терпения. Вместо того чтобы возиться с завязками, он с силой дёрнул, и раздался резкий, сухой треск – лопнули сразу несколько шнуров и тонкая ткань подкладки. От неожиданности и ужаса я замерла, а затем остро почувствовала, как холодный воздух комнаты коснулся обнажённой спины.
Инстинктивно я попыталась прикрыться, вжавшись в стену, но тут из дрожащих пальцев выскользнул металлический гребень. Паника на мгновение сменилась отчаянием: последняя жалкая надежда на защиту была потеряна.
Именно в этот миг, когда Винсент снова потянулся ко мне, а взгляд упал на упавший гребень с презрительной усмешкой, во мне что-то надломилось. И из моей всё ещё сжатой в кулак ладони, неосознанно вырвались ослепительные искры.
Винсент с глухим шипением отпрянул. На мгновение в комнате воцарилась оглушительная тишина, а затем его лицо исказила неподдельная, яростная злоба.