Под тяжестью всеобщего внимания я медленно расправил плечи.
– Вы считаете, Винсент освободит вас от прежнего мироустройства? Дарует свободу? Может быть, власть, деньги или же просто еду?
Рёв, прокатившийся по округе, был настолько единодушным, что черты Винсента исказились. Его пальцы, белые от напряжения, впились в дерево трона.
– Но не он освободит от системы, а лишь устроит свою собственную. Для вас же, народ Рафоры, ничего не изменится. Вы помните, как отчаянно пытались спасти лес от пожара? А знаете ли вы, кто стоял за всем этим? И правитель Лесной Долины прибыл в пепелище далеко не для того, чтобы поднять ваш дух. Более того, он был соучастником.
– Довольно! – рявкнул Винсент, и его рука взметнулась в приказе к палачу.
Однако нарастающий ропот заставил того засомневаться, и палач только переложил тяжёлый топор, выигрывая секунды.
– Я сын Эдгара. И именно он, считавшийся мёртвым все эти годы, руководит Винсентом. А ваш правитель давно продал свою волю, чтобы сохранить видимость короны. – медленно, с ледяной театральностью, я повернул голову к трону и, выдержав паузу усмехнулся. – И сейчас Эдгар вместе с Винсентом собирают армию для войны. Так скажите мне, народ Рафоры, ради чего вы готовы сражаться? Ради власти, что сменит обличие, но не изменит сути? Или ради того, чтобы разрушить этот порочный круг и вернуть свою судьбу в собственные руки?
Хаос, который до этого бурлил лишь на площади, вырвался наружу, прорвав последние плотины страха. Пространство наполнилось множеством голосов, из которого вырывались отдельные, полные ужаса и гнева крики:
– Он говорит правду! Эдгар жив?
– Моего сына забрали в эту проклятую армию! Где он теперь?
Всё вокруг превратилась в кипящий котёл. Одни, шарахаясь, перешёптывались, обращая к Анике испуганные, полные суеверного ужаса взгляды. Другие, те, что жаждали бойни с самого начала, уже хватались за оружие, предвкушая новое, ещё более кровавое зрелище. Винсент раздражённо поднялся с трона, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.
И вспыхнуло пламя.
Яркие языки вырвались наружу, круша всё на своём пути. Металлические цепи, державшие Анику, раскалились докрасна и рассыпались в пыль. Наручники из теневого серебра, искусство создания которых было отточено для подавления трёх известных стихий, оказались бессильны. Ведь огонь был четвёртой.
Неконтролируемое пламя рванулось с места, опаляя стражников и вырывая из их глоток вопли чистой боли.
– Эмеры! Живо потушите всё! – взволнованно прокричал Винсент.
Но никто не двинулся с места.
Один из стражей у трона резко дёрнул головой – капюшон спал, открывая до боли знакомое лицо. Финн. Рядом Никерия, стиснув зубы, уже взметнула руки вверх, и вода вздыбилась вокруг нас грозной, готовой обрушиться стеной.
Спектакль превратился в бойню. Винсент выкрикнул очередной приказ, но его слова утонули в хаосе.
Внезапно я почувствовал жгучую волну, ринувшуюся ко мне от Аники. Цепи на запястьях лопнули с треском, и впервые за долгие часы я почувствовал, как магия снова заструилась по венам.
Одного рывка хватило, чтобы оказаться рядом с Аникой и прикрыть её. Финн и Никерия заняли позиции рядом.
Стражники бросились на нас.
Один из них кинулся вперёд, вонзив ладони в землю – и плиты под его ногами треснули, выбросив град каменных осколков. Финн, не сдвинувшись с места, вскинул руку. Вода взвилась плотным щитом, встретив каменный шквал с глухим шипением и обратив его в пыль.
– Нужно выбираться отсюда! – крикнула Никерия, уворачиваясь от стрелы.
Мой взгляд скользнул по наступающей шеренге. Самое простое решение: убрать опору. Я сконцентрировался на воздухе, что наполнял их лёгкие, и резко, на выдохе, выдернул его прочь.
Первые пятеро, не успев издать звука, схватились за горло и рухнули, создавая хаотичное препятствие для следующих.
– В проход за дворцом! – выкрикнул Финн, пока я смещал фокус, расчищая пространство.
Мы рванулись к выходу, но путь к свободе был не таким лёгким. Из тени выскочила группа стражников, окружая нас.