– Не дайте им уйти! – прорычал один из них, выставляя клинок.
Пришлось тратить ресурсы. Короткая, резкая волна давления – не чтобы убить, а чтобы оглушить и отбросить. Ещё одного сгустка стихии перед командиром было достаточно, чтобы он захлебнулся собственным криком.
Но время работало против нас. Толпа бушевала всё яростнее, а вдалеке уже отчётливо слышался тяжёлый, ритмичный топот – шаги приближающейся свежей стражи.
– Бежим! Сейчас! – выкрикнул я, схватив Анику за руку.
И мы, прикрываемые Финном и Никерией, ринулись в тёмный проход, оставляя позади залитую кровью площадь.
Оставалось только добраться до Чёрного леса. Последний отрезок пути к тому месту, откуда уже не будет дороги назад.
Мы бежали не к свободе. Мы бежали к войне.
Глава 39. Аника
Лагерь повстанцев простирался среди вековых деревьев, полный сокрытой, кипучей жизни. Одни рафеллы, уже опытные воины, сражались на учебных площадках, доводя до автоматизма навыки. Другие, новобранцы, под руководством постигали азы боевой магии и владения оружием. Но всех, от теркена до эфира, объединяло одно – яростное желание выжить и стать сильнее. Настолько, чтобы сломать старый, прогнивший порядок.
Когда мы вошли, множество настороженных взглядов устремилось в нашу сторону. Меня всё ещё била мелкая дрожь, пока Тарен крепко держал за руку, не отпуская ни на миг.
– Через сеть доверенных лиц, всё ещё верных истинной Рафоре, мы вышли на повстанцев, – начал Финн, ведя нас вглубь лагеря. – Но, чтобы встать рядом с тобой на площади, нужно было попасть в тщательно охраняемый дворец Винсента. И без помощи изнутри это было бы невозможно.
Я не сразу поняла, о ком речь.
– Королева Лириопа, – пояснила Никерия. – Она на нашей стороне.
От неожиданности я резко остановилась, осознав, что означали её странные слова в моих покоях. Лириопа помогала нам не из милосердия. Это была её личная война, растянутая на столетия, и наша схватка стала для королевы удобным случаем для решающего удара.
– Война между властью и народом назревала годами, а твой огонь стал знаком, который все так долго ждали, – заметил Финн. – По крайней мере, теперь у нас есть пламя… и рубиновый клинок.
От его слов по спине пробежали мурашки. Мои собственные руки, эти привычные, некогда человеческие руки, были источником силы, о которой ещё недавно я не могла и помыслить. Во что же теперь превратилась моя жизнь?
– А рубиновый клинок? – спросила я, вспомнив, как его отняли у меня стражники Винсента. – Как он у вас оказался?
Тарен, до этого молча наблюдавший за беседой, нахмурился.
– Единственное оружие, способное убить рафелла навсегда… – прозвучал его ровный, мрачный голос. – Винсент не стал бы держать его в общей сокровищнице. Но и при себе носить было слишком опасно. Дайте угадаю… Лириопа. Она знала, где он.
– Верно. – кивнул Финн. – Винсент спрятал клинок в родовом склепе под дворцом. Лишь прямые потомки королевской крови имели право туда входить для совершения обрядов. И Лириопа была последней из них.
Никерия, увидев моё недоумение, продолжила:
– Королева приходила туда каждый вечер для ночной молитвы. Стража следила, но привыкла к её ритуалам. Вчера Лириопа вышла оттуда чуть раньше с клинком, спрятанным в складках платья, а в сундук положила подделку.
– Но как она пронесла его мимо стражи? – не унималась я.
– Лириопа пришла с большим свёртком для «очищения алтаря». Стража проверила его на входе: внутри было только полотно, а на выходе уже не стала. Простая рафелльская невнимательность. Когда ты десятками лет для всех тень, со временем тебя перестают замечать.
– Чёрный оникс, – внезапно вмешался Финн, обращаясь к Тарену. – Мне жаль, но Лириопа сообщила, что Винсент уже передал его Эдгару.
Тарен, до этого момента бывший напряжённым слушателем, вдруг замер. Будто внутри него что-то сломалось и намертво заклинило. И всё, что я могла – это стоять рядом, чувствуя, как молчание Тарена режет меня острее любого клинка.
Увидев бегущего навстречу Рена, Никерия закружила его в объятиях. Финн притянул их обоих к себе, и от этого у меня сжалось сердце. Грядёт война. Сколько же жизней она унесёт? Скольких детей разлучит с их семьями?