На миг мне захотелось оставить всё это позади и рвануть в мир людей, словно ничего и не было. В конце концов, это не моя война. Так почему я должна жертвовать собой ради рафеллов, которые веками использовали людей для продления собственной жизни?
Мой взгляд скользнул по лагерю, цепляясь за лица. Королева Воздушных Земель стояла чуть поодаль, очерченная невидимой границей. Её высокая фигура была полна изящества и грации, а волосы цвета грозового неба едва шевелились на ветру.
Когда королева приблизилась к нам, Тарен заговорил первым. Его голос был сух и лишён эмоций, когда тот кратко изложил, что Винсент всего-то марионетка, а за всем стоит воскрешённый Эдгар.
Я обернулась к Тарену – тот снова хмуро осматривал лагерь. Эти рафеллы… сотни незнакомых мне жителей. Для меня они чужие, но для него – свои.
Смогу ли я бросить это всё? Сбежать в свой мир, пока Тарен и сотни других готовятся умирать? Но когда его глаза повернулись ко мне, словно прочитав поток моих мыслей… даже мысль о таком бегстве пронзила меня холодом.
Раздался грохот крыльев.
Эфиры, разведчики королевы, снижались к лагерю, рассекая небо стремительными тенями. Я подняла голову вверх, невольно вспомнив об Аэрис.
– Хорошие новости, Ваше Величество! – приземлившись на одно колено, прервал мои раздумья эфир. – Половина лесного народа, свидетелей казни, теперь на нашей стороне или готовы к ней примкнуть. Остальные эфирские кланы ещё в пути.
– Удалось выяснить, какова армия Эдгара? – холодно поинтересовалась королева.
– По нашим данным, у него около пятнадцати тысяч солдат. Но точных цифр пока нет, Винсент стягивает остатки верных ему гарнизонов к столице. Мы продолжаем наблюдение.
Заметив моё внимание, королева жестом подозвала к себе.
Я с усилием разжала пальцы, переплетённые с Тареном, и на деревянных, плохо слушающихся ногах сделала несколько шагов вперёд. Под взглядом королевы я растерянно замерла. А затем, вспомнив, как приседали в реверансе служанки Винсента, поспешно повторила движение.
– Ты, девочка, принесла немало смуты, – процедила королева, с интересом изучая меня со всех сторон. От этого пристального взгляда мне стало не по себе. – Обожгла пол-леса, чуть не спалила рафеллов и устроила спектакль на казни. Теперь вся Рафора ждёт, что ты сделаешь дальше. – она резко схватила мою руку, повернув ладонью вверх. – Но, если твой огонь сожжёт наших, я лично сброшу тебя в самое глубокое ущелье. У нас мало времени, и, если хочешь выжить в этой войне ты должна научиться управлять своей силой. Иначе она сожжёт не только врагов, но и тебя саму.
***
Эти слова стали приговором и руководством к действию на весь следующий месяц.
Тридцать дней. Именно столько драгоценного времени смогла выиграть наша разведка. Армия Эдгара, оказалось, не была готова к немедленному маршу – ей требовалось время на сбор наёмников и сложную переброску через горные перевалы.
Когда-то, ещё в детстве, отец учил меня ездить верхом. Лошади тогда казались огромными, а земля пугающе далёкой. Сейчас олени были другими – шире в холке, резче в движениях, но за месяц тренировок Тарен успел показать мне азы.
Дни слились в монотонный цикл: подъём затемно, изматывающие часы с Финном, короткие перерывы на еду – и снова тренировки, теперь уже с Тареном. Я обжигалась, падала, плакала от бессилия, но поднималась. Кожа не успевала затягиваться от случайных вспышек магии, а мышцы ныли так, будто по ним прошлись кувалдой. Но с каждым днём страх перед собственным пламенем понемногу отступал, сменяясь усталой концентрацией.
Ночи были другим испытанием. Я жадно прижималась к Тарену, слушала стук сердца, но стоило ему коснуться меня с явным намерением, тело каменело. Внутри всё сжималось в ледяной, безмолвный комок. Вспоминалось грубое дыхание Винсента, хватка его пальцев, треск рвущейся ткани. Я не могла.
Тарен чувствовал это мгновенно. Его движения тут же становились осторожными, успокаивающими, превращались просто в объятия. Тарен не спрашивал и не торопил меня. Просто гладил мои волосы в темноте, пока я, стиснув зубы, пыталась прогнать воспоминания с того вечера.