Слова эхом разносились, затихая в сердце каждого. Кайрон почувствовал, как его дыхание становится тяжёлым, словно на груди лежит камень.
"А вдруг правда мне не понравится?"
Он посмотрел на Лиана. Тот стоял спокойно, глаза закрыты. Но пальцы на руке были белыми от напряжения.
"Я готов... или нет?"
Элия чувствовала, как магия входит в них. Сначала — мягко, как прикосновение ветра. Потом — резко. Как нож.
Символы вспыхнули.
— Первый… Кайрон.
Он шагнул в круг. Свет вокруг стал синим. Из его груди вырвался образ — он, ребёнок, с мечом в руках… и голос отца:
— Ты должен быть сильнее всех. Не доверяй. Даже тем, кого любишь.
Кайрон сжал челюсть. Элия с трудом удержала поток. Она видела его боль, страх стать предателем, но также — чистоту.
— Ты чист, — прошептала она.
Он вышел. Сердце колотилось, но в глазах — слёзы облегчения.
Теперь — Лиан.Он шагнул в круг.Свет стал тёмно-красным.Магия билась, как сердце, вот-вот готовое лопнуть.
Из груди Лиана вырвался образ: он стоит перед маской Оракула. Голос звучит в его голове:
— Ты станешь моими глазами. Но не скажешь ни слова.
Элия пошатнулась. Это был… контракт. Связь.Он не был злом. Но был использован.
— Ты не предатель, — сказала она тихо. — Но ты… связан с ним.
Лиан открыл глаза.
— Я… не помнил. Он стер это. Только сейчас…
И тут круг вспыхнул ослепительным светом. Последняя волна ритуала — цена.
Элия вскрикнула. Один из них должен был потерять воспоминание. Магия выбрала…
— Нет… — прошептал Кайрон. — Что ты делаешь?!
Она шагнула в центр круга.
— Я заберу цену на себя.
Свет поглотил её. И в тот момент Кайрон и Лиан закричали её имя. Но было уже поздно.
Элия упала.
Когда открыла глаза —она не узнала их...
Имя в пепле
Тишина висела, как саван.Кайрон держал Элию на руках, чувствуя, как исчезает остаточное тепло ритуальной магии. Её глаза были открыты, ясные... но пустые.Без узнавания.
— Элия... — прошептал он, почти не веря в то, что говорит. — Ты знаешь, кто я?
Она смотрела на него.Спокойно. Словно смотрела сквозь него.
— Ты… кто?
В груди у Кайрона что-то разорвалось. Боль — не физическая, а глубже, как будто вырвали часть его души.
Лиан отступил на шаг. Его руки дрожали.
— Это… была не её очередь платить. Это я…
Но он не договорил. Внутри него горело чувство вины, и оно было ядовитым.
Прошёл день. Элия сидела у костра, завернувшись в чужое плащ.Она не помнила своего имени, своей силы, своей миссии. Только сны — обрывки, тени людей с мечами и светом в глазах.
Но когда Кайрон был рядом… сердце билось иначе.
— Почему ты смотришь на меня… так, будто я для тебя важна?
Он слабо улыбнулся.
— Потому что ты — и есть моя причина быть здесь.
— Но я… не помню.
— Ничего. Я буду помнить за нас обоих.
Лиан пытался держаться в стороне. Но каждую ночь слышал голос Оракула внутри себя.
"Связь не разорвана. Она начнёт вспоминать. И тогда она вспомнит всё — и про тебя тоже."
Он был напуган. И в то же время — зол. Он хотел защитить Элию. И боялся, что станет причиной её новой боли.
На третий день Кайрон взял Элию за руку и отвёл к месту, где они впервые тренировались.
Он вложил в её руку деревянный меч.
— Ты держала его, как дыхание. Попробуй.
Она нерешительно взяла. Поза была неуверенной… но в какой-то момент — движение. Чистое, знакомое. Инстинкт.
— Я… знаю это… — прошептала она.
Кайрон сдержал слёзы.
— Ты вспоминаешь. Понемногу.
И в этот момент…в воздухе раздался вой рога.Ветер принёс запах пепла.Где-то рядом началась охота.
— Они идут, — сказал Лиан, появляясь у скалы. — И они ищут её.
Элия посмотрела на небо. В груди что-то дрогнуло.Она не помнила, кто она.Но чувствовала, что если не встанет сейчас —мир сгорит..
Охотники и искры
Дым полз по земле, словно живой. Он обволакивал деревья, затягивал небо серым саваном. Вдалеке слышались шаги. Ритмичные. Тяжёлые.
Они приближались.
Кайрон встал перед Элией, меч в руке. Его тело было напряжено до предела, но глаза — спокойны. Он больше не боялся умереть. Только одного — потерять её снова.
— Они идут за ней, — повторил Лиан. — За её силой. Или за тем, что она могла бы вспомнить.
Элия смотрела в дым.Она не помнила своих врагов.Но в груди всё горело — гневом и непонятым страхом.