* * *
Назавтра была суббота. Первая суббота, когда мне не хотелось, чтоб поскорее наступил понедельник. Не хотелось на работу. Не хотелось видеть Витьку. Ничего не хотелось, даже вставать. И открывать дверь, в которую кто-то назойливо трезвонил, тоже не хотелось. Именно этот звонок, до боли похожий на дребезжание коммутатора, меня и разбудил.
Я перевернулась на другой бок, накрылась с головой одеялом и попыталась уснуть, но организм, за последний месяц привыкший к ранним подъёмам, упрямо сигнализировал о том, что он готов к труду и обороне.
По коридору прошлёпал папа, открыл входную дверь, негромко поздоровался, закрыл дверь. И, кажется, незваный гость остался внутри квартиры. Вот только этого счастья мне в такую рань не хватало. Теперь прежде чем дойти до туалета придётся краситься и одевать что-нибудь приличное. Ага, розовый топик и короткие шортики вполне сгодятся. Я же гламурная дурочка. Надо соответствовать образу.
Дверь в кухню была закрыта, оттуда доносилось невнятное бормотание и тихое позвякивание. Они там пьют с утра, что ли? Тоже мне, аристократы. Почтить их своим присутствием, или не стоит? С одной стороны, ни о чём серьёзном при мне говорить всё равно не будут. Ас другой - дико интересно, что у нас за гость. Явно мужик. Да ещё и ботинки свои оставил посреди коридора, а мне за них запинаться.
Стоп. Ботинки.
Я поморгала, потрясла головой... грязные берцы никуда не исчезли и даже вид не сменили. Насколько я знала, папины знакомые не имели привычки ходить в берцах. Особенно в грязных. Тем более в середине августа, когда на улице уже две недели ни одной дождинки не выпадало.
Однако я знала одного человека, который ходил именно в такой обуви. И не мыл её, кажется, с момента покупки.
Так, спокойно. Вдохнуть. Выдохнуть. И подумать.
Прежняя я немедленно ворвалась бы на кухню с наивным "Ой, я вам помешала?"
Вчерашняя я попыталась бы подслушать под дверью. Совершенно бесполезное занятие, честно говоря.
Сегодняшняя я задумалась на мгновение... и решилась. Если с телефонами получалось, то и без них, наверное, можно. Поэтому... Ничего страшного ведь не случится, если я просто захочу услышать, о чём они говорят.
Я очень хочу услышать, о чём они говорят!
- Нет, ну ты только посмотри! - раздался прямо в голове папин голос. - Опять все чашки в помаде. Ну зачем, а? Зачем красить губы, когда ты дома? Ну не дура разве?
- Сам воспитал, - Витька говорил непривычно спокойно и размеренно, без обычного своего балагурства. И я даже не знала, чему больше удивляться: что это всё-таки Витька, откуда он знает этот адрес, или почему обращается к папе на "ты".
- Я старался, - не без гордости произнёс мой родитель. - Знал бы ты, сколько нервов мне это стоило.
- И что? Неужели тебе действительно нравится видеть свою дочь вот такой, как описываешь?
- Мне нравится видеть свою дочь живой. А это главное.
- Тебе виднее, но... Мне кажется, ты погорячился. Разумнее было бы положиться на судьбу.
- Судьбу? Я скажу тебе, какая судьба ждала бы её, если бы не вмешался я. Смотреть в глаза любимому человеку и знать, что он тебе врёт. Слушать слова, не предназначенные тебе, и мысли, не предназначенные никому. Копаться в этой помойке, которая в душе у каждого человека. И в конце концов остаться в одиночестве, потому что никто не станет жить с такой, как она.
- Я бы стал.
- Ну так беги за ней и тащи в загс. Или в постель. Она согласится и на то, и на другое. Главное, кольцо припаси золотое. И с брильянтом. На меньшее эта шлюха не купится.
Я сжала кулаки. Ах вот, значит, как. Не только Нинка, не только одногруппники. Даже родной отец уверен, что я сплю с кем угодно. Идиот. Козёл старый! И если Витька ему сейчас не скажет...
- Как ты можешь так говорить о своей дочери?
Всё-таки сказал. Меня немножко отпустило, но нервы так и остались натянутыми до предела. Слышать этот разговор было стыдно, мерзко и больно. Но и обрывать связь не хотелось.
- Как хочу, так и говорю. Моя дочь, имею право. Тем более, я сам её так воспитал. У неё неплохое понимание истинной стоимости вещей. Она знает цену деньгам, и не пойдёт умирать за дурацкую идею о спасении мира. И ради других людей кровь проливать не будет.
- В отличие от тебя.
- От меня, от тебя... от всей этой банды идеалистов.
- Кстати, я именно об этом и хотел поговорить. Банда идеалистов, кажется, пополнилась на ещё одного человека.