- золото никому не должно достаться, оно принадлежит казачьему народу. Нам!!! А собаки басурманские пусть поджав хвост возвращаются от куда пришли. Это Донская земля и Дон наш, так что выдвигаемся всем отрядом как солнце в закат обернётся- сдержано, но в то же время с напором произнес человек стоящий в центре круга. Здесь и без каких-либо усилий можно было сказать, что это атаман этого отряда.
- Степан Тимофеевич! А опосля сего в путь двинем али как!? – из уст Савелия вылетел вопрос. Женек не мог поверить, что это сам Атаман Степан Разин. Даже мысли остановились, как стрелки часов, у парня.
- Да Савелий, сразу в путь! - проговорил Степан и пошел в сторону небольшого флигелька в котором и скрылся от лишних глаз.
- почему я здесь? Это как-то связанно с шашкой которая была у меня в руке? Этот клад был проклят? Ясно только одно, что ни хрена не ясно. Как мне выбраться из этого тела? – Женя был настолько углублен в свои разговоры между собой что не заметил, как они оказались на какой-то поляне. Савелий и еще пятеро человек средь которых была и девушка. Они все стояли окружив небольшое дерево. Уже смеркалось, но еще можно было разглядеть что это была ива.
-ИИВВАА!!!!- вновь душе раздирающий крик пронзил свой же разум Женя: «Проклятая ива, я так и знал, так и знал!!» с радостью и болью что есть мочи кричал парень. Царила полная тишина и Савелий переводил взгляд на каждого кто присутствовал на этой проклятой поляне. Это были не те казаки которых описывают в книжках и показывают в фильмах. В газах царило непоколебимое чувство уверенности и отваги, а на лицах застыло спокойствие, казалось, что только эти пятеро могли разбить целую армию врага и не на секунду не усомниться в своей вере. Такое чувство что боль им не чужда. Восхищению не было предела и мурашки пробежали по духу Евгения.
- первую часть я сделал вчера, теперь осталось завершить обряд. - проходя меж казаков проговаривал Степан. Став ближе к иве Атаман начал проговаривать непонятные слова, словно молитва, но это не было похоже на библию. Тишина просто неистово давила на всех придавливая к земле. Степан Афанасьевич достал шашку и плоской стороной прислонил к своему лицу продолжая произносить своего рода какое-то заклинание. Но свист разрезал каменную глыбу тишины. Атаман стал убирать голову в сторону, но летящий кинжал от которого и был этот вист успел зацепить висок Степана. И с невероятной силой он пронзил шашку атамана тем самым пригвоздив ее к дереву.
-так быстро!?!?!- Женя был просто ошеломлен увиденным. Так быстро увернулся и что за сила, что пробила сталь. Казаки стали сужать круг прикрывая атамана. Глаза Савелия двигались очень быстро из стороны в сторону чтобы не упустить ни малейшей детали. Из кустов стали выскакивать тени, так как в полной темноте не было видно кто или что напало на казаков. Завязалась неравная битва, на одного казака приходилось по две тени. Но, как и было сказано, этим донским войнам не чуждо чувство страха. Савелий там умело управлялся шашкой, что даже по телевизору Женя не видел такого. Парню хотелось помочь напарнику, но крики слева или справа он все равно не слышал. Как только соперник был повержен рассечением от плеча до живота Савелий хотел двинуться на помощь братьям, но резко схвативший за шею Атаман на противоходе свалил казака на землю.
У Степана горели глаза огненным цветом, словно он горел изнутри, кровь с виска капала на лицо Савелия. Атаман приблизил лицо на уровне дыхания.
- Кто ты собака бесовская? Это не твое время!! Убирайся отсюда!!!- смотря в глаза Савелию кричал Степан. Женя ни на секунду не сомневался, что эти слова принадлежали ему.
- но как !?! я не знаю?!?!- в ответ не тише кричал Женек. Но разум паренька опять впал в ступор так как он понял, что атаман его услышал. Без слов рука Степана Афанасьевича, в которой был зажат крестик, вознеслась над лицом Савелия и со всего размаху устремилась в низ.
Как только холодящий метал крестика коснулся лица наступила кромешная тьма.
Знакомство с собой.
Жжение в области предплечья правой руки становилось все сильнее, словно руку окунули в расплавленный метал. От такой боли глаза Жени открылись и тут же вырывались слезы, а вместе с ними и крик вырывался из уст парня. Боль от жжения и внутреннего состояния сливались в одну единую, крик перерастал в что-то ужасное. Это даже и ором не назовешь. Вдруг спокойствие постепенно стало возвращаться к парню, но очень мелкими шагами, крик души тоже спадал и через некоторое время вернулся к человеческому пониманию. Взгляд был направлен в звездное небо, в котором не было не единого облака, только звезды. Чем глубже Женя всматривался в глубину бесконечной вселенной, тем боль быстрее покидала его.