Она танцует под каждую песню, которая в случайном порядке попадается ей в плейлисте. Милли понимает, что уже пропустила завтрак, и теперь Наталия и доктор Хитон будут ругаться на неё за то, что она снова не соблюдает свой график, но ей опять же всё равно, потому что единственное, о чём она думает, — это танцы, и то, что она не занималась ими уже чёрт знает сколько.
— Милли!
Она оборачивается к двери буквально на середине движения и встречается с глазами Ноа. Девушка тут же прерывается, выпрямляясь, и только в этот момент чувствует слабость и головокружение от того, что она слишком много танцевала. А ещё дыхание сбилось, но она не может проявить это перед Шнаппом, потому что тот мог рассказать об этом доктору Хитону.
Браун вынимает один из наушников и смахивает со лба пот.
— Я искал тебя около часа. Что ты делаешь? — Он выглядит немного обеспокоенным.
И Милли прилагает все усилия к тому, чтобы её голос не прозвучал сипло или придушенно.
— Танцую. — Исчерпывающий ответ, но Ноа он не удовлетворяет.
— Ты же знаешь, что тебе нельзя делать нагрузки на тело. — О, она прекрасно это знает, но её это не останавливает. — Я знаю, что ты не любишь, когда тебе читают нотации, но ты должна заботиться о себе.
Девушка согласно кивает и подходит к лавочке, на которой стоит бутылка с водой, берёт её и начинает жадно пить, с благоговением ощущая, как прохлада омывает её пересохшее горло.
— Всё в порядке. — Это всё, что она говорит в ответ, а потом выжидательно смотрит на Ноа.
— Ну, я вообще пришёл сюда, потому что… — Кажется, он сильно нервничает, и это удивляет Милли. — К тебе кое-кто приехал.
— Кто? — смущённо спрашивает Браун, потому что её не посещал никто, кроме Чарли, да и то это было несколько недель назад.
— Будет лучше, если ты сама узнаешь. — Девушка вздыхает и окончательно снимает наушники, накидывая на плечи серую толстовку, чтобы взмокшей спине не было холодно.— Они ждут тебя в столовой.
Милли морщится.
— Спасибо, что дал знать, — благодарит она друга, сжимая его плечо, а потом вышла из зеркальной комнаты.
Она чувствовала себя несколько потерянно, поэтому двигалась в сторону столовой медленно и неуверенно, хотя всё равно весь путь у неё занял не более пяти минут. Да и выглядит она наверняка усталой и растрёпанной, но в своё оправдание она может сказать, что не планировала ни с кем сегодня встречаться.
Милли входит в пустое помещение, понимая, что обед уже тоже прошёл. Она хмурится, оглядываясь, и видит за крайним столиком в углу своих родителей. И в этот момент она думает о том, что сейчас просто упадёт в обморок, и странная смесь боли и гнева оседает где-то внутри неё. Она не видела их больше месяца, никто из них не отвечал на её звонки, так что какая-то её часть хотела накричать на них, в то время как другая очень скучала по ним. И та, вторая часть, берёт над ней верх, так что она бежит к ним навстречу, но со стула встаёт только отец, чтобы обнять её. Девушка уже и забыла, каково это. Затем она подходит к своей матери, которая по-прежнему сидит за столом, и протягивает к ней руки, но та смотрит на неё с отвращением, сморщив нос.
— Что случилось, мама? — разочарованно спрашивает Милли.
— Ты только посмотри на себя, Милли, ты ведь вся потная, — отвечает женщина, а потом указывает на стоящий поднос с едой. — А теперь садись есть. Нам сказали, что ты пропустила завтрак, чтобы потанцевать.
И девушка хочет убить того, кто сдал её её же родителям, потому что она ненавидит, когда её отчитывают.
— Ешь! — настаивает мать, и Милли неохотно подчиняется, принимаясь за свою порцию. — Ты не должна практиковаться.
— Келли… — бормочет неуверенно отец, хватая жену за руку, но та быстро отстраняется.
— Я серьёзно, Роберт. — Миссис Браун недовольно смотрит на него в ответ. — Она здесь не для этого. Признай, она здесь, потому что решила разочаровать всех в семье, сыграв роль мученика, и теперь ей надо понести заслуженное наказание, а именно пройти лечение. И никаких танцев или актёрского мастерства!
— Значит, ты так считаешь? — тихо спрашивает Милли, не задумываясь об этом. — Я здесь, потому что так ты наказываешь меня? — Она разочаровано вздыхает. — Я думала, я здесь, чтобы поправиться.
— А что ты хочешь, чтобы я сказала тебе? — Постепенно тон голоса её матери набирает децибелы, переходя от спокойного к истеричному. — О, Милли, я так счастлива, что ты здесь! Очень счастлива, что ты лечишься! — На лице женщины появляется кривая циничная улыбка, которая пугает девушку. — О, нет-нет! Я лучше расскажу всем соседям, как я горжусь тем, что моя дочь находится в клинике для сумасшедших, чтобы всё потом шептались у меня за спиной, называя меня худшей матерью на свете!
Девушка встаёт, тоже начиная злиться.
— А кто тебе сказал, что ты ею не являешься? А? — С вызовом приподнимает бровь она. — Почему ты беспокоишься о том, что скажут другие, вместо того, чтобы беспокоиться о своём ребёнке? Это уже, простите, не моя вина!
Миссис Браун тоже поднимается со стула.
— Разумеется, а чья ещё? Ты эгоистка, которая решила уничтожить всё, и ещё недовольна тем, что все мы: я, твой отец, Пейдж, Чарли и даже Ава — страдаем от того, что ты вытворяешь! — И Милли на пару мгновений теряет самообладание, потому что от части слова её матери правдивы. — Я не воспитывала тебя тем, кем ты стала. Я учила тебя быть хорошей девушкой, уважительной, сдержанной и гостеприимной, вот почему я всегда водила тебя в церковь с тех пор, как ты была маленькой. И так ты благодаришь меня?
— А ты никогда не думала, что мне нужно что-то больше, чем обычная дисциплина? Например, любовь! Знаешь такое слово? Чтобы кто-то заботился обо мне, а не требовал быть совершенной всё время. — Слёзы скапливаются в глазах, и она уже готова разреветься. — Нет, ты же всегда думала о внешности, о том, как бы расположить к себе общество, о том, как бы мне получить титул женщины года, но ты ни разу не спросила, а как я себя при этом чувствую. — Милли смотрит вниз. — Единственное, что меня спасало, — это вера. Единственное хорошее, что ты сделала для меня. Знаешь, что я о тебе думаю? — Она резко вскидывает голову, впервые собираясь высказать это миссис Браун в лицо. — Что ты лицемерка!
Грохот от удара по столешнице звучит как взрыв бомбы. Отец тоже встаёт из-за стола.
— Милли, не говори так со своей матерью!
Девушка громко хохочет. Вот как легко играть в игру, где все только и делают, что обвиняют друг друга. Она вскидывает руки.
— Разумеется! — Она нахально улыбается. — Как я могла забыть об этом? Если ты её поклонник номер один, то понятно, почему вы вместе. Ты просто подлиза, который сияет от каждой её похвалы. Идеальная пара! А знаете, я устала притворяться, что всё в порядке. Наоборот, всё абсолютно не в порядке! И я даже не могу принять тот факт, что я больна, и я хочу умереть от того, как плохо себя чувствую, просто потому, что вы мной не гордитесь. Но мне надоело пытаться соответствовать вашим стандартам!
Оба её родителя смотрят на неё с широко распахнутыми глазами, потому что это был первый раз, когда Милли высказала им всё, что о них думает.
— Я не знаю, за что Бог наказал нас такой неблагодарной дочерью, — говорит миссис Браун, а девушка качает головой.
— Мне жаль, что я не та, кем ты хочешь меня видеть, мама, — шепчет она, закрывая лицо руками. — Но я уже решила для себя, что больше не буду лезть из кожи вон, чтобы порадовать тебя.