Милли поднимается с кровати, чтобы крепко обнять его.
— Всякий раз, когда я вспоминаю вас, ребята, я думаю о «Друзьях», — говорит Джо совершенно не в тему, но она рада, что он не пытается вывести её на серьёзный разговор.
— Серьёзно? — Браун откладывает в сторону книгу и концентрирует всё своё внимание на посетителе. — Тогда могу я быть Рэйчел?
На его лице появляется странная, но смешная гримаса.
— Это было бы странно. К тому же мне кажется, что ты больше похожа на… Монику.
Милли смеётся, пока её живот не начинает болеть.
— Мне нравится Моника, я согласна. — Она кивает, а затем задумчиво прищуривается. — Гейтен похож на Фиби.
Теперь Кири громко рассмеялся, а девушка с улыбкой наблюдала за ним.
— Мне кажется, в этом есть смысл. Тогда Калеб мог бы быть Россом.
Они знают, что оба говорят о совершенно глупых вещах, но Браун это нравится, потому что атмосфера вокруг них очень позитивная.
— А Ноа — Рэйчел! — продолжает Милли. — Они очень похожи.
— Определённо, стиль и всё такое. — Они оба смеются, а потом тишина повисает между ними. — Финн может быть Чендлером.
Простое упоминание имени Вулфарда заставляет её вспомнить о том, что же было тогда, до таблеток. Она качает головой, пытаясь избавиться от образа полуодетого кудрявого парня в своей комнате.
— Нет, ни за что! — грубо восклицает она. — Финн был бы ужасным Чендлером.
Живот моментально закрутило, и девушка силой заставила себя вспомнить о настоящем, чтобы прошлое не касалось её. Она ищет глазами что-то, что доказало бы ей, что она до сих пор в своём пузыре против реальности, и тогда она замечает сквозь стекло в своей палате стоящего в коридоре Олеффа, который сейчас занимался помощью другим пациентам, и улыбка тут же появляется на её губах, а ощущение безопасности и спокойствия возвращается к ней.
— Тогда… — Джо снова привлекает её внимание. — Мог бы Уайатт быть Чендлером?
Её щёки окрашиваются в малиновый цвет.
— Может быть. — Пожимает плечами Милли, а потом, как только до неё доходит смысл его слов, быстро продолжает: — На самом деле, нет, сейчас никто не будет Чендлером. Моника пока будет одна. — Кири усмехается, но никак это не комментирует. — Финн должен быть Дженис, он так же раздражает. — Браун скрещивает руки на груди, а вот наставник не может сдержать смеха.
— Ты мне определённо нравишься. — Он подмигивает ей. — Очень расслабленная и весёлая. Как тебе это удаётся?
— Наркотики, — отвечает она просто, — лучше всего.
— Я хочу поговорить с тобой немного, — вдруг неуверенно говорит Кири и оттягивает свои рукава, и девушка только сейчас замечает, что на нём самый типичный свитер крупной вязки с рождественским оленем. — Я действительно испугался, когда мне сказали, что с тобой случилось. — Его голос, как и лицо, моментально меняется и становится более серьёзным. — Я очень волновался, Миллстер. Правда. Я не хотел, чтобы с тобой произошло что-то плохое.
— Я чувствую страх… — виновато говорит Милли, поджимая губы.
— Справляйся с этим. Я знаю, что всё в твоих руках, и просто хочу, чтобы ты пообещала мне, что если у тебя будут какие-то импульсы, то ты сразу будешь искать меня. Договорились? — Браун смущённо кивает. — Если бы с тобой случилось что-то ужасное… я не знаю, что бы я сделал. — Джо пожимает плечами и при этом выглядит очень обеспокоенным. — Я правда забочусь о вас, потому что, эй, вы похожи на моих детей, которых у меня нет. — Смех девушки заполняет палату, разрушая давящую атмосферу. — Честно говорю. Не думаю, что я женюсь когда-либо, так что вы — моя семья, а я должен заботиться о младших.
— Ну хватит, а то я сейчас расплачусь.
После этого Кири прощается с ней. У него сегодня самолёт до Массачусетса, где живёт его отец и брат, и он собирается провести Рождество с ними. Наставник обещает ей, что, когда он вернётся, он обязательно подарит ей подарок, потому что сегодня забыл его принести. И Милли чувствует себя виноватой, так как ничего не купила ему в ответ, хотя Джо настаивал на том, что он просто хороший отец, который ничего не требует взамен.
Днём она сидит и играет в UNO c Уайаттом, когда дверь в палату неожиданно открывается. Только вот в отличие от Кири Пейдж не выглядит так, будто счастлива её видеть, поэтому улыбка сползает с лица Милли, когда она замечает это. Парень тут же встаёт и, неловко извинившись, оставляет их наедине, прошептав ей одними губами «Удачи». Девушка же начинает без особого энтузиазма складывать карты в стопку.
— Давай уже, сделай это. — Это всё, что говорит Милли, не глядя на сестру.
— Что? — спрашивает та, присаживаясь на противоположный конец кровати.
— Ты же собираешься отругать меня и спросить, о чём я только думала, но, честно говоря, Пейдж, я не знаю, о чём я думала. Это я предвосхищаю твой вопрос, поэтому мы сразу можем перейти к той части, где ты говоришь, что я дура.
Всё это льётся из неё так легко и просто, как будто это самые очевидные вещи. Но тут она слышит вздох сестры.
— С тобой бесполезно говорить спокойно, но и выговоры тоже не помогают. Я не знаю, что делать, чтобы до тебя дошло…
Когда Милли не получает в ответ упрёков и криков, она поднимает голову и замечает, что на глазах у Пейдж навернулись слёзы.
— Не плачь, пожалуйста. — Девушка протягивает руку, чтобы накрыть своей ладонью чужую ладонь.
— Ты понимаешь, что было бы, если бы врачи не нашли тебя вовремя? — спрашивает её сестра, переплетая их пальцы и крепко сжимая. — Милли, ты хочешь, чтобы у нас с Чарли сердечный приступ случился? — Свободной рукой Пейдж стирает неожиданную слезу, которая катилась по щеке девушки. — Мы очень сильно тебя любим и отчаянно пытаемся найти что-то, что заставило бы тебя в это поверить.
— Прости, — судорожно выдыхает Милли. — Я знаю, что обещала лечиться и что не выполнила своё обещание, но на этот раз я сделаю это. Мне действительно нужно избавиться от всего этого, я больше не хочу так жить.
— Я верю тебе, — шепчет Пейдж, а потом встаёт, подходит к ней ближе и садится рядом, чтобы крепко обнять её. — И я надеюсь, что на этот раз это правда. По крайней мере, мне кажется, что ты меня поняла. — Девушка буквально падает в руки сестры. — Ты выглядишь повзрослевшей, — бормочет она, заправляя прядь волос ей за ухо таким материнским жестом, каким никогда не одаривала её родная мать. — Через сколько же ты прошла…
— Представляешь, и всего за пару месяцев, — отвечает Милли, откидываясь на подушки (если честно, она уже устала), но она тянет Пейдж за собой, и та ложится рядом с ней. — Это было тяжело, да и к тому же я не чувствую себя поумневшей. — Грустная улыбка появляется на её лице. — Но сейчас я понимаю, что готова к выздоровлению. — И громко смеётся в конце.
— Ты должна была подумать об этом ещё тогда, когда я привезла тебя сюда почти два месяца назад.
Они обе смеются и не говорят о серьёзных вещах. Милли рада, что кто-то из семьи приехал навестить её, потому что она уверена, что её родители никогда бы этого не сделали. И осознание того, что кто-то всё ещё заботится о ней, радостно распирает её сердце.
Сёстры проводят большую часть дня, просто лёжа в постели. Пейдж постоянно обнимает её и очень часто говорит ей о том, что любит её. Как бы ей хотелось, чтобы и мама сделала для неё нечто подобное, поскольку даже этот простой контакт наполняет её живительной энергией. Также Пейдж постоянно говорит о том, что всё будет хорошо, и Милли понимает, что её старшие брат и сестра являются двумя основными причинами, по которым она хочет выписаться отсюда как можно скорее, чтобы они могли ею гордиться.