В первой половине дня в Нью-Йорке холодно. Это интересно, поскольку погода сильно отличается от Индианы, хотя они находятся не так далеко друг от друга.
Передай от меня всем привет, особенно Финнларду. Я хотел бы узнать о том, что вы до сих пор вместе и счастливы после того, как я ушёл, и о том, что ты цела, здорова и невредима. Мы живём только раз, Миллс, так что всем нужно пользоваться сполна.
Напиши мне, как только сможешь.
В ожидании скорого ответа от тебя,
Уайатт.
P.S. Сначала я думал о том, чтобы отправить тебе ещё и гиацинты, но они не поместились в конверт, так что я решил, что пусть они будут хотя бы на открытке.»
Как только она заканчивает читать, радостная улыбка появляется у неё на губах, и девушка крепко прижимает к груди открытку. Это похоже на то, что её обогрело лучами приветливое солнышко, и она счастливо выдыхает, зажмуриваясь.
— Что-то важное? — спрашивает Наталия, когда замечает, что Милли закончила читать. — Всё в порядке?
— Всё отлично. — Кивает Браун. — Он счастлив, потому что его называют доктор Олефф.
— Это здорово, — подтверждает Дайер, просматривая личное дело своей подопечной. — Это такая честь.
Они обе тихо смеются, пока куратор наконец не поднимает на неё свои ясные голубые глаза.
— Знаешь, что я тебе скажу? В прошлом месяце ты очень сильно продвинулась вперёд, ты меня удивляешь.
Милли смущённо улыбается и опускает голову, упираясь подбородком в грудь.
— Ну, кое-что изменилось…
И она не может не думать о Финне, когда говорит это. Он был важной частью всего. Да, по большей части она сама выбралась из этого, но Вулфард сильно облегчил ей этот путь, просто находясь рядом с ней, поддерживая её.
— Ты очень выросла, — серьёзно говорит Наталия. — Я помню, как в первый раз, когда ты пришла ко мне на консультацию, я разговаривала с тобой в течение получаса, а ты почти ни слова мне не сказала в ответ.
Девушка сразу же вспоминает, насколько пессимистично была настроена, когда только приехала в клинику вместе с Пейдж.
— Я думала, что всё вокруг меня дерьмово. Я никому не доверяла, я чувствовала себя одинокой и ненавидела всех вокруг. Удивительно, что с тобой могут сотворить всего несколько месяцев заботы и доброты.
— И теперь ты даже не хочешь ходить на консультации, потому что плохие темы закончились!
— Они действительно измотали меня!
— Знаешь, когда я вижу тебя, Милли, я понимаю, почему именно я работаю здесь. — Наталия выглядит гордой. — Помогать людям и видеть, как они покидают свои затворнические раковины, — это действительно чудесно. — Браун чувствует, как её глаза наполняются слезами. — Думаю, уже через пару месяцев ты сможешь вернуться домой.
Эти слова для неё, как ушат ледяной воды. Да, она знала, что выздоравливает, но всё равно не ожидала, что в какой-то момент её куратор сообщит ей о скорой выписке.
— Прекрасно…
Дайер сразу же спешит добавить:
— Ты не единственная, кто совершил большие успехи в своём лечении. Хотя я знаю, что некоторые личности могут прикидываться, что они полностью здоровы, но я ни за что не выпишу их, пока лично в этом не удостоверюсь.
— Ты с ним об этом говорила?
Они так хорошо чувствуют друг друга, что им не нужно называть имена или объяснять свои слова. Они понимают друг друга с полуслова.
— Да, — кивает Дайер. — К счастью, он не притворяется. У него был долгий путь от того, кем он был, до того, кем он стал. И я уверена, что он ещё больше изменится в лучшую сторону, ведь у него есть планы… — «Планы?» — Но тебе лучше знать об этом.
Милли улыбается и встаёт, чтобы обнять своего куратора.
— Я бы не справилась с этим без тебя, — шепчет девушка, и Наталия крепко обнимает её в ответ.
***
Однажды в воскресенье, когда Милли пыталась репетировать сценку вместе с Ноа, Сэди сообщает ей, что у неё есть посетитель. Когда девушка спросила «Кто?», подруга ответила, что этот человек попросил ей не говорить. Это смущает её, но она всё равно бежит в сторону стойки регистрации, в душе надеясь, что это кто-то из её сестёр или Чарли. Она не видела их уже в течение месяца и очень скучала по ним. Последний раз это было, когда все трое приехали к ней на День рождения.
Однако, когда она добегает до места и видит своего посетителя, её глаза невольно наполняются слезами, потому что она думала, что он уже никогда не приедет. Из всех людей в мире там мог быть кто угодно, но нет, именно её отец ждал её около стойки регистрации, запихнув руки в карманы. И это кажется ей таким… невероятным. Сколько она его уже не видела? Месяца четыре?..
— Папа! — кричит она, всхлипывая.
Как только глаза мужчины встретились с глазами дочери, он раскрывает руки для объятий, а после прижимает её к своей груди, крепко-крепко обнимания, словно она вот-вот сбежит от него. Милли позволяет себе расплакаться, когда утыкается лицом в его любимую синюю рубашку.
Они проводят много времени в этом положении, пока мистер Браун не отстраняется и не кладёт свои большие ладони на её хрупкие плечи, сжимая их.
— Ты выглядишь красивой, Милли. Посвежевшей и здоровой. — Их последняя встреча была так давно, что обида, которая, казалось, будет преследовать её всю оставшуюся жизнь, неожиданно исчезает, потому что он приехал к ней. — Что бы я не говорил, ты всё ещё моя дочь.
Девушка пару раз моргает, пытаясь смахнуть с ресниц скопившиеся слёзы.
— А ты — мой папа, — отвечает она, едва справляясь с голосом. — Спасибо, что приехал.
— Я должен был сделать это уже давно. — Качает головой мужчина. — Но я позволял твоей матери влиять на меня… Мне очень жаль. Я должен был быть на твоей стороне.
— Нет… — отрицает Милли, прежде чем снова крепко обнять его. — Не извиняйся, пожалуйста. Хорошо, что ты здесь.
— Я должен был это сделать, дорогая, должен был. Честно говоря, я был отвратительным отцом. Я должен был быть здесь для тебя, чтобы поддерживать тебя. Я заслужил то, что произошло. Ты моя маленькая принцесса, и мой долг заботиться о тебе, а я был настолько погружён в совершенно другие не важные вещи, что в итоге не уделял тебе должного внимания. Я виноват. — Мистер Браун целует её в макушку, и Милли чувствует, как её душа ликует — она так долго ждала этих слов. — Я был ужасным отцом.
— Хватит, серьёзно. Сейчас важно то, что ты здесь. Я так скучала по тебе…
— Милли, я хочу, чтобы ты знала, что я очень горжусь тобой как личностью. — Каждое слово мужчины отдаётся у неё прямо в сердце. — Я очень тебя люблю.
Девушке приходится выдохнуть, чтобы немного сбросить напряжение, прежде чем ответить:
— Я тоже тебя люблю, папа.
— Обещаю тебе, что теперь всё будет по-другому. — Мистер Браун немного отстраняется и улыбается ей. — Мы наверстаем всё упущенное. С этого момента я хочу, чтобы ты рассказывала мне обо всём, что происходит в твоей жизни. Пейдж сказала мне, что тебя выпишут через полтора месяца, и я хочу встретить тебя. И я надеюсь, что твоя мать тоже всё осознает к этому моменту.
Это то, чего она больше всего желала, — чтобы мама изменила своё отношение к ней. И ей кажется, что лёд тронется уже очень скоро. И в какой-то момент они снова станут большой и дружной семьёй.