Пирсинга у Мастера не было, но он и без этого сводил меня с ума своим совершенством. Наклонившись к самой головке члена, я осторожно лизнула ее, почувствовав, как он дернулся в предвкушении. Пройдясь языком по стволу, я тронула языком шелковистую кожу яичек, и, не удержавшись, втянула одно из них в рот. Судя по хриплому выдоху, мой спящий красавец наконец-то проснулся. Подняв голову, я встретилась с его обжигающим взглядом и мгновенно залилась румянцем, как будто меня застукали с поличным. Захотелось сморозить что-то типа «А мы тут плюшками балуемся», но говорить он мне так и не разрешил. К счастью.
Убедившись, что Мастер вроде как не против моей деятельности, я вернулась к прерванному занятию. Настойчиво надавив ему на бедра, я заставила его развести ноги шире для лучшего доступа, и провела пальцем по чувствительной области между анусом и яичками. Повторив это языком, я зажмурилась от удовольствия, наблюдая, как тяжело начала вздыматься грудь моего мужчины, какими жадными, рваными стали его вдохи. Не прекращая поглаживать и кружить пальцами в опасной близости от черного входа, я тщательно облизала яички и вновь вернулась к стволу, покрыв его медленными, долгими поцелуями, двигаясь от основания к вершине. Бедра Мастера двигались мне навстречу, и я старательно сдерживала его, впервые задумавшись о том, что для начала стоило его привязать. Кажется, эта мысль была услышана, потому что мужчина шумно выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы.
– Забудь об этом, – прошипел он.
Кажется, кто-то любит контролировать все вокруг. Доминировать, властвовать и унижать. Имеет свою красную комнату боли, глубокую психологическую травму и является миллионером. Сейчас выяснится, что во всем виновата некая миссис Робинсон, а я тронусь умом и начну разговаривать со своей внутренней богиней. Так, стоп. Мастер приподнялся на локтях, и я поспешно подтянулась выше и опрокинула его обратно. Мы еще не закончили. Заглянув ему в глаза, я увидела в них злость. На миг стало страшно, но не укусит же он меня, в самом деле?
Прижавшись грудью к Мастеру и не разрывая контакта глаз, я медленно переместилась вниз и наконец-то обхватила губами его член, протолкнув сразу до самой глотки. Мужчина, хрипло выдохнув, закрыл глаза и откинул голову назад, сдаваясь на мою милость, руки его при этом с такой силой вцепились в простыню, что костяшки побелели. Член дернулся у меня во рту, напоминая о необходимости действовать, и я пошевелила языком, одновременно двигаясь вверх. Когда он почти выскользнул у меня изо рта, я облизала головку и покосилась на обнаженные ноги Мастера за моей спиной. От вида его поджатых от удовольствия пальцев захотелось замурлыкать, но вместо этого я вновь насадилась ртом на его член. Между ног уже отчаянно пульсировало, напоминая о необходимости собственной разрядки, и в полной мере насладившись тем, как большой и сильный мужчина мечется по постели от движений моего языка и пальцев, я вновь подтянулась наверх и направила влажный член внутрь себя. Сжав внутренние мышцы, я медленно насаживалась на Мастера, чувствуя, как внутри меня все растягивается и с каждой секундой пульсирует все сильнее. Не выдержав, Мастер схватил меня за бедра и с силой вошел до самого основания.
Каждый раз, когда я с ним, мне кажется, что так глубоко во мне еще никто никогда не был. Каждый раз. Он как будто становится больше. Поймав ритм, я начала скакать на нем, отстраненно наблюдая, как подпрыгивают в такт мои сиськи, как влажно блестит его гладкая грудь, а бедра вздымаются все выше. С каждым движением напряжение внутри меня нарастало, заставляя меня чувствовать себя банкой с карамелью, которая вот-вот разорвется, залив все вокруг густым и сладким. Склонившись к лицу Мастера, я поймала губами очередной его рваный выдох и закрыла его рот поцелуем, от которого у меня мгновенно помутился рассудок. Его губы были такими нежными и такими жесткими одновременно. Он как будто ждал этого всю жизнь, схватив меня за волосы на затылке и прижав к себе так, что отстраниться я не смогла бы при всем желании. Он пил мое дыхание, вылизывал изнутри мой рот, одновременно с такой яростной силой вколачиваясь в мое тело, что разрядка наступила уже через несколько мгновений. И если бы была возможность, я бы закричала, но мои судорожные всхлипы потонули в хриплом рыке, когда Мастер, наконец, излился глубоко внутри меня. Прижав меня к своей груди, он замер. А я лежала, слушая, как бешено колотится в груди его сердце и глупо улыбалась. Прижавшись легким поцелуем к его ключице, я зажмурилась от удовольствия, вдыхая его чистый запах, не приправленный парфюмом. Может, после такого, он, наконец, скажет, как его зовут?
Идиллию нарушил мой внезапно заурчавший живот. В одно мгновение я покраснела вся, от пяток до кончиков ушей и застыла, надеясь, что мне это всего лишь показалось. Но, видимо, одной спермой сыт действительно не будешь, и Мастер осторожно отстранил меня от себя и уставился с подозрением.
– А когда ты ела в последний раз? – тихо поинтересовался он.
Я красноречиво пожала плечами. Когда-то в прошлой жизни. В злополучный День Святого Валентина.
Отчетливо скрипнув зубами, мастер подскочил с постели и, как был, голышом, вылетел из комнаты, оставив меня в одиночестве и растерянности.
========== Акт девятый ==========
Не могу сказать, что в Сладкой Гвендолин такое уж разнообразное меню, но все, что мне предложили, однозначно было полезным и питательным. Когда Мастер вернулся в комнату, я успела напридумывать всякого. Кажется, гормоны расшалились, иначе как еще объяснить мою практически детскую обиду на мужчину, что так стремительно покинул меня, даже не подумав одеться. И к его возвращению глаза у меня были уже на мокром месте, а нижняя губа дрожала, не поддаваясь никакому контролю и не слушая доводы разума. Одеться, к слову, Мастер так и не подумал. В руках он притащил поднос, уставленный тарелками, но вместо того, чтобы отдать его мне, поставил на тумбочку неподалеку от кровати. Я так и сидела, кутаясь в покрывало. Нагота внезапно стала меня смущать, и захотелось прикрыться. Но несмотря на свою злость и обиду, я несколько мгновений с наслаждением любовалась обнаженными мужскими ягодицами, продемонстрированными мне в полном объеме. Кажется, эта картина навсегда отпечатается на моей сетчатке, и я буду видеть ее каждый раз, как закрою глаза.
Не могу понять, почему он вдруг так со мной заморачивается. Ну попросилась я домой. Отправил бы и думать забыл. Но ему по какой-то причине важно, чтобы у меня остались хорошие воспоминания. В голову осторожно закралась мысль, что я ему небезразлична, но я, испугавшись, прогнала ее. Нельзя быть настолько самонадеянной. Работая в магазине косметики, я имела возможность общаться со многими мужчинами, но за все это время ни один не заинтересовался мною, несмотря на униформу, состоящую из юбки-мини, туфлей на каблуке и блузки, верхние пуговицы которой были неизменно расстегнуты, потому что дышать в этом царстве ароматов было, честно говоря, сложновато.
Повернувшись ко мне, Мастер окинул меня хмурым взглядом, и я непроизвольно потянула покрывало выше. Стало немного жутковато, а он, шагая медленно и плавно, как какой-нибудь хищник, направился к шкафу. После минутного поиска он выудил из недр хранилища связку ремешков и уже знакомые мне браслеты. Бросив мимолетный взгляд на поднос с едой, Мастер направился ко мне. Одним движением содрав с меня покрывало, он перехватил меня за талию и посадил у самого изголовья кровати. Пока он неторопливо закреплял на моих руках и ногах браслеты, я не могла отвести взгляд от его члена, маленького и трогательного в минуты покоя. И я, конечно, знаю, что он не все время должен стоять, да и вредно это, но вид мастерского кукожика как-то не настраивал на эротичный лад, а как-то даже негативно влиял на мое либидо. Оделся бы он, что ли. А то перед ним тут голая девушка, а он не в настроении, и вовсе незачем такое демонстрировать. Бросив на меня раздраженный взгляд, мужчина прервал свое занятие и вышел. Вернулся буквально через минуту, на ходу застегивая простые синие джинсы. Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться. И смех, как говорится, и грех. Сейчас додумаюсь до того, что он передумает и решит меня домой отправить. И я буду целиком и полностью сама в этом виновата.