И все эти дети были такими же. «У вас такие смешные шутки, мистер МакНейр!» — сказал мне Джон, а потом я услышал, как он заявил миссис Финли, что хочет другого репетитора, потому что я странный, потому что я не такой… не такой, как эти безмозглые дурочки, что исписывают десятки тетрадок, рассказывая «дорогому дневнику» как они провели день, вместо того чтобы прилежно учиться… Я старался, — казалось, что его слюна капала на стол, но МакНейр ничего не замечал, будто в каком-то трансе, и не понимал, где вообще сейчас находится, — я так старался удержаться. Собаки… Чёртовы псины — даже они считали меня ненормальным, вечно лаяли и скулили: не понимали, что такое дисциплина… И когда миссис Локвуд подавилась языком Джона — вот была потеха! Он уже не картавил, да! Малыш Джон вообще больше не мог говорить, — он содрогнулся, пригнувшись ближе к столу, и хрипло рассмеялся, словно услышав хороший анекдот. — Я трижды переезжал, но соседи всё равно тыкали в меня пальцем, следили за мной с балкона, словно им больше заняться было нечем, словно в моём поведении было что-то необычное! А я, блядь, был абсолютно обычным. Это они все являлись безумцами. А я полностью нормален, и нормальных надо слушаться, взрослых надо слушаться — так говорил папа: если я буду слушаться, то буду нормальным. Они должны были меня слушаться и тогда тоже стали бы нормальными, но они не слушались… — внезапно он осёкся, в ужасе уставившись на быстро печатавшую Тонкс.
— Ты правильно сделал, что признался, Уолден, — протянул Поттер, — ведь хорошие мальчики всегда говорят взрослым правду — так говорил твой отец.
— Что?.. Я? — МакНейр был явно дезориентирован. — Вы… оказываете… на меня давление! — он резко отпрянул от стола, прижавшись спиной к стене, будто был напуган.
— Ты ведь понимаешь, — внезапно тон Гарри стал ледяным и назидательным, — что таких, как ты, очень ценят в Азкабане. Я бы даже сказал: страшно любят. Но если станет совсем уж невмоготу, можешь запросить свидание, и я навещу тебя: моя любовь безгранична, малыш Уолден…
— Он угрожает мне! Угрожает! Уберите его! — взвизгнул МакНейр, отворачиваясь лицом к стене, словно не желал видеть Поттера.
— Гарри, — вполголоса позвала Тонкс.
Он лишь передёрнул плечами, тут же сказав:
— У меня всё, — и внезапно повернулся и посмотрел прямо в камеру.
Его глаза казались огромными и чёрными, словно зрачок затопил всю радужку, заострённые игрой света и тени черты лица — дикими, а растянутая на губах улыбка — сытой и довольной…
Видео уже остановилось, но чужое лицо по-прежнему стояло перед глазами. Он понимал, что смотрел Поттер на того, кто следил за допросом, и всё равно не мог отделаться от ощущения, что тот заглядывал прямо в его душу.
Том плавно откинулся на спинку кресла и прикрыл лицо руками, устало потерев его.
В голове было абсолютно пусто, а на сердце — тяжело. Потому что, если его выводы верны… то ему придётся погубить этого монстра прежде, чем он погубит его. А Том впервые ощутил, как от одной лишь мысли дрогнула рука, появилась горечь во рту и его одолели сомнения. Сомнения, воплощённые в один-единственный вопрос: как ему, чёрт возьми, поступить?
Часы на руке внезапно завибрировали, и на экране высветилось сообщение: «До завтра, сладкий».
Том сглотнул, оглянувшись на окно, но шторы были по-прежнему плотно задёрнуты.
И тем не менее ощущение того, как чей-то взгляд сверлит его затылок, не исчезало.
— Иди к чёрту… — прошептал он и захлопнул крышку ноутбука.
Комментарий к Часть 5.2 Гарри — Джеймс? — Поттер
гаммечено~
========== Часть 6. Приятно познакомиться ==========
Комментарий к Часть 6. Приятно познакомиться
Песня (глава songfic): Simon Curtis — Flesh
Предупреждение о том, что глава не гаммечена (бечена), будет стоять перед частью, а что гаммечена (бечена) – после.
— Это не он, — Гарри сделал глоток, поглядывая на скорченную в испуге, опухшую от слёз и соплей физиономию за стеклом — в допросной.
— Свидетельница утверждает, что в ту ночь видела именно его, — Сириус остановился рядом, покручивая в руках стаканчик кофе. — Что у тебя там? — внезапно спросил он, ткнув пальцем в картонку.
— Водка.
— Гарри, — нахмурился он.
— Как тяжко жить на этом свете, когда никто не понимает твоих шуток.
— Эксгумация Фаджа — тоже шутка?
— А святошу раскопали? — цокнул Гарри языком. — И что нашли: Святой Грааль или, может, венец из тёрна?
— Вот именно что ничего, — покачал головой Сириус. — Ты даже не стараешься правдоподобно лгать.
— А я ведь говорил: не нужны ему ценности на том свете — украдут всё, нечестивые.
— И кости тоже? — со скепсисом протянул Сириус.
— При нём, случайно, золотого ребра не было? Золотых зубов? Если были, то понятно почему и скелет стащили. А может, оккультисты постарались? Зелье какое-нибудь сварить; проклясть врага, ткнув в него лучевой костью. Всё-таки такой высокий сан…
— Сам будешь объяснять всё Скримджеру, — отрезал старик, исподлобья глянув на него.
— Ромашка, мелисса, валериана — у меня тут успокоительный чай. Хочешь? — отстранённо поинтересовался Гарри, открывая папку. Пробежав глазами по показаниям некой Розмари Пуссен, он скривился.
Ему откровенно было не до этого сегодня.
— Остальные свидетели подтвердили, — поддакнул Сириус. — Если это не Вуд, значит, или они все разом обознались, или намеренно лгут.
Гарри вздохнул, глянув на часы. Всё его тело зудело от нетерпения, что, по всей видимости, не укрылось от цепкого взора Сириуса:
— Джинни сказала, что ты не явился на последний сеанс.
— В этом нет нужды, — пожал плечами Гарри и оставил стакан в стороне, вчитываясь. — «Машина затормозила около светофора, и я успела разглядеть светлую макушку. На заднем сидении лежала женщина… Думаю, это была она», — неторопливо процитировал он. — «…Я тут же остановила такси», — и что это? — поинтересовался Гарри, вскинув брови.
Сириус склонился, пробежавшись глазами по строчкам, и предложил:
— Возможно, она имела в виду, что села в такси?
— Возможно? — вторил он почти что со священным ужасом.
Глянув на подозреваемого, Сириус сделал несколько поспешных глотков, будто желая запить вертящиеся на языке слова.
— «Это он, это он!» — кричала она в припадке, и одни свидетели с неуверенностью, другие — с азартом, третьи — в страхе согласились. Так? Ох Сириус, зачем этот бедолага здесь, да и я тоже? Отпусти нас. У него наверняка тоже есть планы на вечер.
Сириус молчал с минуту, а затем сделал шаг назад, прислонившись спиной к двери, и в упор спросил:
— Зачем ты связался с Риддлом-младшим?
Его не удивила чужая осведомлённость. Старик вечно волновался, а волнение иногда плавно перетекало в гиперопеку, и чем старше тот становился, тем чаще это проявлялось. Что, впрочем, Гарри не особо мешало или раздражало, скорее это просто умиляло.
— Влюбился, — с придыханием ответил Гарри, вновь посмотрев на часы. Он не хотел опаздывать.
Сириус хмыкнул в ответ:
— Стал им одержим?
— Разве это не одно и то же в моём случае?
— Прекрати, — в чужом голосе прорезался упрёк. — Мне невдомёк, что ты там удумал… Точнее, я сделаю вид, что ничего не понимаю. Однако просить тебя быть предельно острожным всё-таки могу. Могу ведь?
— Миг озарения может оказаться мгновением тотального заблуждения. Ты стоишь там специально, чтобы не дать мне пройти? — скучающим тоном поинтересовался Гарри.
— Нет конечно. Стою, дабы напомнить, что у тебя обязательный — и подчёркиваю: обязательный! — сеанс во вторник. Не расстраивай Джинни. Девочка только что приступила к работе, а ты уже успел её утомить, — ответил Сириус улыбаясь и отошёл в сторону, с наигранной любезностью открывая дверь.
Гарри только переступил порог, как в спину прилетело глухое:
— И ещё кое-что.
— Ты это специально?..
— Сегодня ночью скончался Питер Петтигрю.