— Да ну их к черту, эти дискеты! — отмахнулся я, пытаясь просунуть ладонь меж плотно сжатых колен дамы. — Потом…
— Нет, не потом! — категорично заявила Элен, не желая сдаваться. — Оставь их мне на пару дней, а? Я хочу попытаться подобрать пароль. Неужели тебе самому неинтересно посмотреть, что ты украл?
— Да в гробу я видал эти дискеты! — досадливо воскликнул я, чувствуя, что сопротивление дамы оказывает на меня дополнительное волнующее воздействие — такого со мной не было черт знает как давно! — Ну, расслабься, радость моя, — не буду же я тебя насиловать!
— Выбирай — дискеты или я! — промурлыкала плутовка эротическим голосом. — Всего два дня! Мррр? А я тебе свитерок подарю — сама вязала. Мррр?
— Выбираю! — прорычал я, вытаскивая футляр с дискетами из кармана и бросая его на тумбочку рядом с кроватью — раз такое дело, Попцов подождет, перетопчется еще пару суток. — Выбираю! — И очертя голову ринулся на приступ…
…Что-то громко лязгнуло, нетактично обрывая приятные воспоминания. Я повернул голову направо, глупо ухмыльнувшись: посторонний звук, ворвавшийся в начавший благополучно выстраиваться логический ряд моих хаотичных мыслей, показался гротескно неуместным в этом тихом помещении.
Пришелец был плешив, неказист ликом, плохо выбрит, ростом мал и худ чрезмерно. Белый халат, на пару номеров больше, чем положено, мешковато висел на его костистых плечах. Отомкнув дверь в решетчатой стене, он подошел к кровати, заменил пустую бутылку на новую и ловко ввел иглу мне в вену.
— Как встрясочка? — поинтересовался плешоган, присаживаясь на стул рядом с кроватью и закидывая ногу на ногу. — Процесс пошел?
— Я тебя, наверно… одним ударом, — с трудом разлепив запекшиеся губы, прошептал я.
— Не сейчас, — не обиделся плешоган, потрепав меня по руке. — Я тебе третий день вкалываю лошадиную дозу всякой нейролептической дряни. Ты самостоятельно голову поднять не сможешь, не то что… А иголочку выдернул — молодец. Настоящий воин.
— Ты чего такой… ел мало? — я ухватил руку плешогана, попытался сжать ее — не вышло, пальцы были как будто ватные. — У вас тут бардак! — обиженно прошептал я. — Капп… капельницу забыли. Еще бы чуть-чуть…
— Меня Женя зовут, — представился плешоган, ласково укладывая мою руку обратно. — Я врач. Капельницу специально забыли. Тебе нужна встряска, чтобы дать старт аналитическому процессу. Ты ее получил. А вообще это абсолютно безопасно, — он щелкнул ногтем по пластиковому цилиндрику, расположенному на капроновой трубке чуть ниже горловины бутылки. — Автоматика. Клапан. Неужели ты думаешь, что тебе здесь дали бы загнуться от эмболии? Ну уж нет, дорогой! Ты у нас такой дорогой — если потребуется, мы все встанем рядом с твоей кроватью и будем тебе в задницу дуть. За такие-то бабки…
— Будь братом. Женя… — примирительно попросил я. — Где я? Кто вы? Зачем я вам?
— Вопросы по существу, — согласился Женя. — Ты в надежных руках. Мы — классные парни. Нам нужна небольшая информация. Поэтому мы и пичкаем тебя всякой дрянью. Вот сейчас ты практически дошел до кондиции. Тебе сейчас совершенно безразлична как твоя собственная судьба, так и судьба твоих близких. Не потому что ты аморальный тип, а ввиду твоего специфического психофизиологического состояния. Вот смотри, — Женя поднял руку и прищелкнул пальцами.
В комнату вошел крепенький мужик с военной прической, в костюме, на вид вполне симпатичный. Приблизившись ко мне, мужик сноровисто извлек из-под мышки табельный «ПМ», ткнул ствол мне в зубы и взвел курок. Палец на спусковом крючке выдавил слабину.
— Сейчас он тебя убьет, — сообщил Женя, выдергивая из нагрудного кармана халата пальчиковый фонарик. — У тебя есть пятнадцать секунд, чтобы убедить нас в том, что тебя стоит оставить в живых. Давай — время пошло.
Подняв пальцами мое правое веко. Женя включил фонарик и направил луч света мне в глаз. Я не сопротивлялся — неохота было. Прислушался к своим ощущениям. Яркий лучик не вызывал негативной реакции, я воспринимал его как бы со стороны. Дульный срез пистолета казался кисловатым на вкус — смертью он не пах. Адреналин в кровь не шарахнул, не поскакало сердечко галопом. Страха смерти не было, какая-то странная пустота в сознании вытеснила его прочь. Чего им надо? Чтобы я убедил их не убивать меня? А мне это не надо… Хотя секунду! Зачем я тогда напрягался полчаса назад, выдирая иглу из вены?
— Пятнадцать секунд прошли. — Женя спрятал фонарик в карман, сделал знак рукой: крепенький уложил пистоль в кобуру и удалился из комнаты. — Реакция — нуль. Вегетативная, психомоторная — все по нулям. Ты готов.
— А игла? — усомнился я. — Я иглу вытащил…
— Ты был один, летальный фактор был слишком ничтожным, — пояснил понятливый Женя. — Тебе было достаточно пошевелить рукой, чтобы ликвидировать его. Сознание сразу определило, что тебе вполне по силам самостоятельно избежать смерти. Но заметь — тебе для этого потребовалось так напрячься, что организм получил ту самую желаемую встряску. А сейчас пришел сильный мужик с пистолетом, и твоя головушка мгновенно сообразила, что в таком состоянии противостоять ты не в состоянии — пардон за каламбур. И все — защитная реакция застыла на нулевой фазе. Тебе даже лень было привести доводы в свое оправдание.
— Зачем вы со мной так? — поинтересовался я. — Мстите за что-то?
— Сейчас, когда у тебя все по нулям, мы с тобой побеседуем, — Женя оживленно потер ладошки, вышел за решетку и нажал на кнопку в стене. — А если не получится, мы тебе промоем кровь и будем воздействовать другими средствами. Но лучше бы обойтись без этого. Оч-ч-чень неприятная процедура, батенька! Ну очень!
— А нельзя было просто пентаталом ширнуть? — вяло возмутился я. — Зачем такие сложности? В наш век прогресса…
— Да все перепробовали, — махнул рукой Женя. — Пентатал — это уже вчерашний день, батенька. Тут сейчас есть такие препараты… Но у тебя уникальный случай. Твое подсознание блокирует любые попытки вторжения в один малюсенький информационный сегмент — тот самый, который нам нужен. Ты нам буквально все рассказал — а про это никак не желаешь. Мы все перепробовали: глухо — как черная дыра.
— Это я такой молодец? — на всякий случай спросил я, так и не поняв толком, о чем толкует плешивый Женя.
— Это поработал чрезвычайно талантливый гипнолог, — снисходительно буркнул Женя, поглядывая на часы, и, не удержавшись, досадливо посетовал:
— И успел же, гад! Когда успел? Мы последнюю неделю тебя вели вплотную, вроде бы не должен был… Ага, а вот и сервис. Сейчас тебя помоют, покормят, в порядок приведут. Ты тут трое суток потел, как ниггер в полуденном Конго. Пусть поры откроются, тело подышит… Тогда ты почувствуешь себя чистым и светлым, и мы пообщаемся. Давай — не кашляй…
Женя удалился, предоставив меня в распоряжение двух вошедших в комнату пожилых дам в белых халатах. Дамы ловко помыли меня, ворочая, как уписавшегося беби, поменяли белье на кровати, затем влили мне из бутылки пол-литра ароматного тепленького бульона и тоже ретировались, не забыв запереть дверь в решетчатой стене на замок.
Я почувствовал себя, как и обещали, чистым, светлым и каким-то невесомым. Показалось на некоторое время, что я вообще растворился в воздухе — отсутствие каких-либо ощущений и информации извне погрузили меня в какой-то пространственно-временной вакуум. Раньше я хоть чувствовал на своем теле толстый слой пота и жира, с помощью этого слоя контактировал с миром. А сейчас — тишина. Пустота. Небытие.
Нет, так не пойдет. Не дадим недругам надругаться над своим сознанием. Что там у нас еще приятного, помимо женщин? Увы — все остальное вовсе не приятное, а скорее наоборот. Ну, тогда по порядку, продолжаем выстраивать логическую цепочку. Следующим пунктом, кажется, по хронологии, идет посещение Ростова. Итак: Ростов…
В Ростове проживают много товарищей, которые в разное время общались со мной в процессе моей службы во внутренних войсках. Среди них есть надежные ребята, которые свято чтут законы боевого братства и не склонны к чрезмерной болтливости. Среди этих надежных, в свою очередь, есть несколько медиков. Учитывая перспективу определенного риска, я решил воспользоваться помощью одного из этих надежных медиков, поскольку город знаю плохо и разыскивать медучреждение, в котором находится сын Зелимхана, буду в течение неопределенно длительного времени.